– Уже нет, – говнюк ядовито усмехнулся и чуть приподнялся на мне, нахмурив на миг брови, а затем снова устроился обратно, даже не дав шанса попытаться выбраться из этого плена. – Начнем с того, что я жутко хочу тебя убить за то, что ты сделал и чуть не сделал, – спокойным, дипломатическим тоном начал он, а я, шумно сглотнув, насторожился и снова принялся за свои бесполезные шевеления. – Но я проявляю исключительную выдержку, и ты до сих пор не пострадал.. как минимум, от моей руки, – продолжил он, повторив медленный шумный вдох и прикрыв ненадолго глаза, а я уже стал мысленно прикидывать, что тогда является максимумом.
– Ой, блять, спасибо, – не удержавшись, все же съязвил я, за что каменные пальцы на моих запястьях сжались в разы сильнее, и я истерично айкнул от яркой боли.
– Не беси меня, сучка!
Я вздрогнул от его резкого тона и с каким-то странным внутренним трепетом закрыл глаза, поджимая губы в ожидании удара после такой агрессии. Тварь. А я за него боялся еще..
– И мне очень любопытно, а из-за нее, – он, похоже, кивнул в сторону, где находилась лестница на четвертый этаж, – ты реально пошел бы на убийство? – он удивленно хмыкнул, а я снова распахнул глаза и встретился с тем же внимательным, неотрывным взглядом карих глаз напротив, которые сейчас были так близко, что я отчетливо видел радужку.
– Я не хотел тебя убивать!
– О, я польщен, – с издевкой протянул он и шумно выдохнул мне в лицо, опаляя своим мятным дыханием.
Облизнувшись, я вновь прикрыл глаза и захотел отодвинуться подальше, но мы по-прежнему лежали на полу, так что дальше него-то было уже и некуда. Сопротивляться, как я понял, тоже было бесполезно, и пока что я лежал спокойно, хотя сердце по-прежнему билось слишком часто после пережитого стресса.
– А чего тогда ты хотел?!
– Просто.. скотина ты, Фостер! Мне нравится Сара, и я.. я не позволю тебе и пальцем ее тронуть! – уверенно выпалил я и невольно перевел взгляд на его растерянно приоткрывшиеся пухлые губы, которые вскоре снова изогнулись в оборонительной усмешке.
– Хочешь секрет, Билл? – вдруг изменив интонацию, проговорил он и поудобнее устроился между моих чуть разведенных ног.
Ой.. в состоянии аффекта я сегодня, походу, впервые назвал его тоже по имени. Томом. Даже два раза..
Я вдруг снова заерзал, но выбраться все равно не смог, и мне оставалось лишь устало вздохнуть.
– Я ее «уже» трогал.. и не только пальцем, – чмырь ехидно засмеялся, от чего автоматически слегка затрясся и я, а мне стало невероятно противно и мерзко, стоило только это представить. У них уже что-то было.. но как же..
– Ты отвратителен, – оскорбленно выплюнул я, скривившись от удушливого негодования. – Тварь! Ты.. Убери руки от меня!
– Да успокойся ты, это давно было, – беспечно усмехнулся он и быстро облизнулся, мельком взглянув на мою шею, где был поставлен позорящий меня засос.
От этого я безумно напрягся, ощутив легкую волну мурашек на коже, стоило лишь вспомнить вчерашний вечер в ванной. Я шумно сглотнул скопившиеся слюнки и, нахмурившись, сжал пальцы в кулаки, что было сил. Надо было его все-таки убить.
– И с тех пор я уже, блять, полгода не могу от нее отделаться! Знал бы ты, как достала она меня уже!
– Я не верю тебе, – нервно и упрямо бросил я и запрокинул голову назад, потому что тяжело уже было держать ее в неудобном положении.
Вообще пол был не самым удобным и мягким местом, и мне было больно затылок и лопатки, но сейчас особого выбора и не было.
– А ей? Ты вот у нее спроси, почему она не хочет с тобой встречаться, – все та же усмешка, без которой мне уже трудно представить его тошнотную физиономию, и за что-то отрицательное ее принимать я уже почти что перестал, считая ее, скорее, чем-то вроде персональной Фостеровской фишки.
Вдруг я почувствовал, что чмырь уже просто придерживал мои руки, даже не применяя прежней силы, и тогда, окрыленный надеждой и новым азартом, я снова попытался сбежать, даже пихнув его ногой, попав куда-то по голени.
– Тихо, блять! Я не закончил, – от его властного, командного голоса у меня даже скрючило что-то в животе, поскольку все равно было как-то страшно после этого несостоявшегося убийства.
И я четко ощущал свою вину, а если Чмостер решит меня за это наказывать, то делать он это будет с особой жестокостью.
Я замечал и то, с каким самодовольством он глядел на им же поставленную отметину, и мне становилось еще более тошно. Он все помнит.. Так почему тогда мне стыдно, а ему – нет?! Боится, наверное, что я начну над ним насмехаться? Да мне самому-то худо становится, только про это вспомню, как я могу на этой почве еще и его стебать! Особенно когда он не строит из случившегося трагедии, как я!
Я вздрогнул от накатившего смущения и волнения и тогда поспешил принять на себя равнодушный вид склерозника.
