Около девяти утра в Охотный ряд начинают стягиваться загорелые депутаты. Некоторые насуплены и молчаливы, некоторые боязливо озираются на милицию и коллег, но большинство явно пребывает в праздничном настроении. Они хлопают друг друга по пиджачным спинам, хохочут и в зал заседаний проходят через буфеты. Кофейные чашки, остающиеся на столах, местами уже попахивают коньяком. Формальный предводитель единороссов Крыслов, вопреки обыкновению, улыбается. Более того, он позирует телекамерам в обнимку с милиционерами оцепления, восклицая «солдатушки бравы ребятушки!» Зампредседателя фракции «Родина» встречает депутата И. Капцона радостным криком: «Салют народному артисту Еврейской автономной области!» Капцон подходит к нему и молча даёт в морду. Оказавшиеся рядом депутаты разражаются аплодисментами.
Спикер Крыслов открывает заседание с двадцатиминутным опозданием. Несмотря на отсутствие почти всех представителей «нехристианских субъектов Федерации» зал непривычно полон – многие депутаты, впечатлившись разговорами об историчности и эпохальности заседания, решили отметиться на нём лично. Крыслов поздравляет коллег с началом осенней сессии и отмечает, что «после такого событийного лета» к первому дню своей работы народные избранники пришли «не с пустыми руками». Зал одобрительно шумит. «Давай уж голосовать!» раздаётся со стороны ЛДПР. «Выставляйте там свой пакет, чего тянулку тянуть. Всем всё ясно.» Это предложение встречается многочисленными похохатываниями. Крыслов ухмыляется и, постукивая костяшками пальцев по столу, мягко призывает коллег к соблюдению регламента.
10 часов 24 минуты и 47 секунд по московскому времени. В зале, как будто по нажатию выключателя, наступает тишина. Камеры, ведущие съёмку заседания, начинают показывать зернистые помехи, в которых едва угадываются призрачные, искажённые контуры зала и депутатов. По рассказам очевидцев – то есть журналистов, охраны и трети депутатского корпуса – вслед за двумя-тремя секундами тишины начинается гудение, «как если собрать штук двести электроподстанций в одном месте». Две трети депутатов обмякают в своих креслах, роняя головы на грудь. Сидящие на трибуне шлёпаются лицом в стол.
Громкость гудения растёт. Среди тех, кто остался в сознании, начинается паника. Люди кричат о нервно-паралитическом газе и ломятся к выходу, протискиваясь между креслами и обездвиженными, гудящими телами. Чудовищный шум усугубляется завыванием пожарной сигнализации. Выбегающие из зала депутаты дерутся в дверях, спотыкаются в коридорах, сталкиваются с милиционерами оцепления, вбегающими в здание.
К моменту Пшика в зале остаются считаные единицы незаражённых. Лишь четверо из них впоследствии смогут подробно описать то, что произошло. Я привожу рассказ корреспондента «Известий»:
