Через пять минут Кортни вышла на поляну. Лицо ее пылало от злости на Чандоса и от смущения за свой костюм. Рубашка Чандоса оказалась ей слишком длинна — намного ниже бедер, и она не могла заправить ее в брюки. А треугольный вырез на шнуровке, который ему доходил только до середины груди, у нее достигал пупка. Но хуже всего были шнурки из грубой сыромятной кожи. Она никак не могла затянуть их туго. Кортни старалась изо всех сил, но так и не справилась с этим.
Кортни поворачивалась спиной к Чандосу, а подойдя к костру за кофе, прикрыла грудь шляпой. Только раз она взглянула на него, и этот взгляд предупреждал: «Только посмей что-нибудь сказать!» Но Чандос не только молчал, но и вообще не смотрел на нее.
Чтобы справиться со смущением, Кортни начала подыскивать безопасную тему для разговора, и тут взгляд ее упал на чужую кобылу, которая паслась вместе с их тремя лошадьми.
— Не слишком ли ты сурово обошелся с этим Траском, заставив его возвращаться в Канзас пешком?
Эти слова вызвали непредвиденную реакцию. Чандос уставился на нее голубыми, холодными как лед глазами, и Кортни сочувствовала, что он на грани бешенства.
— Ты не знаешь, в чем он виноват, леди. Как же ты можешь судить о том, чего он заслуживает?
— А ты точно знаешь, что он виноват?
— Да.
— В чем?
— В изнасилованиях и в зверских убийствах мужчин, женщин и детей.
— Боже мой! — Кортни побледнела. — Если ты знал все это, почему же сразу не убил его?
Ничего не ответив, Чандос встал и пошел к лошадям.
— Прости, — бросила Кортни ему вдогонку. Услышал ли он?
"Господи, вечно мне приходится за что-то перед ним извиняться! Не лучше ли сразу попридержать язык?» — подумала она.
Зачем думать об этом Дэйре Траске? Его надо вздернуть на виселицу и четвертовать, как поступают в цивилизованных странах с теми, кто совершил тяжкие преступления. Ладно, хватит об этом!
Кортни выплеснула остатки кофе в огонь и пошла к своей лошади, которую Чандос оседлал для нее. Достав из сумки расческу, она быстро прошлась по волосам — спутанным, но чистым.
Когда она раздирала особенно трудный узел, Чандос подошел к ней сзади.
— Я мог бы отрезать тебе этот клок, раз уж ты признаешь мой талант к этому делу, — насмешливо сказал он. — Так сколько же скальпов я снял, а? Что-то память меня подводит.
Кортни быстро обернулась. Он весело смотрел на нее. Быстро же он избавился от плохого настроения!
Она вспомнила все, что говорила о нем вчера вечером, и краска залила ее щеки.
— И долго ты слушал?
— Достаточно долго.
— Надеюсь, ты не думаешь, что я говорила это всерьез? — поспешно спросила Кортни. — Просто они интересовались, есть ли в тебе индейская кровь, и я решила, что лучше сказать да. Я хотела немного попугать их. Они утверждали, что никогда не видели тебя, так откуда им было знать, что ты совсем не похож на индейца?
— Не похож? — лукаво спросил Чандос, удивив ее этим вопросом. — Разве ты повидала на своем веку столько индейцев, что сразу узнаешь их?
Кортни побледнела. Он, конечно, просто дразнил ее, но она не находила в этом ничего забавного.
Постепенно до нее дошло, что он говорил вполне серьезно.
— Но в тебе же нет индейской крови, правда? — прошептала она и тут же пожалела о своем вопросе.
Зачем спрашивать о том, что и так очевидно? Но Чандос промолчал, глядя на нее в упор. От этого взгляда ей стало не по себе.
Кортни опустила глаза:
— Забудь о моем вопросе. Если ты готов ехать… Взяв ее руку, он вложил в нее кусок мяса, оставшийся после вчерашнего ужина:
— Это поможет тебе продержаться до обеда.
— Спасибо. Чандос, ты не знаешь, что значит «bella»?
Он очень внимательно посмотрел на нее:
— Это мексиканец тебя так называл?
— Да.
— Это значит «красивая».
— А-а. — протянула Кортни и снова вспыхнула от смущения.
— Если у тебя есть что постирать, лучше сделай это сейчас, — сказал Чандос, когда они остановились вечером на ночлег. — Завтра мы отъедем от Арканзаса, и по крайней мере три дня на нашем пути не будет воды.
Стирки у Кортни осталось не слишком много, но следовало проветрить и просушить всю одежду. Чандос быстро управился с двумя лошадьми — своей и Траска — и пошел к реке стирать свои вещи. С этим он тоже вскоре покончил, хотя Кортни только собиралась приняться за стирку. Когда она тоже все сделала, их привал напоминал задний двор гостиницы. На всех кустах, ветках деревьев и камнях висела и лежала одежда.
Кортни показалось забавным, что их дикий привал в самом сердце Индейской Территории выглядит так по-домашнему. Но здесь, на полянке, и в самом деле стало уютно, и она удивилась тому теплому чувству спокойной гармонии, которое охватило ее душу. Отчасти это объяснялось присутствием Чандоса. Рядом с ним ей всегда было спокойно и надежно. Сегодня вечером он не ушел на охоту. Кортни не сомневалась, что он остался из-за нее. Чандос понимал, что она боится остаться одна, и Кортни была благодарна ему за чуткость.
