Поставив подпись в книге регистраций, незнакомец положил перо. Кортни сразу же повернулась и поспешила через зал к черной лестнице, которая вела прямо на улицу. Это был не самый удобный путь, но она не хотела идти через кухню внизу, где можно было столкнуться с Сарой, которая принялась бы бранить ее за медлительность. Нет, придется обойти дом кругом и войти через переднюю. Только она сделает это после того, как незнакомец поднимется в свою комнату.
Почему-то (она сама не понимала, почему) ей не хотелось, чтобы он ее видел. Конечно, причина не в том, что на ней было старое платье, а волосы не уложены. Ее совершенно не волновало его мнение о ней. Да и наверняка он останется здесь всего на одну ночь. Большинство бродяг так поступало. И тогда она больше его никогда не увидит.
Кортни двинулась к фасаду, пригнувшись под окнами столовой на боковой стороне, чтобы незаметно заглянуть внутрь и убедиться, что мужчина ушел. Она подкралась к парадной двери, даже не осознавая, что продолжает держать на руках кипу грязного белья. Девушка хотела попасть в свою комнату, спрятать газету и вернуться к работе.
С улицы Чарли и Снаб наблюдали за странными перемещениями Кортни. Какого черта она тайком заглядывает в дверь вместо того, чтобы просто открыть ее, а потом резко отскакивает и прижимается к стене, как будто прячась от кого-то? Но затем дверь отворилась, незнакомец вышел, прошел по крыльцу, спустился по ступеням и направился к своей лошади. Наблюдая за ним, старики упустили, как Кортни юркнула в дом. Лишь потом Снаб заметил, что она исчезла.
– Это что было?
Чарли, наблюдая, как незнакомец ведет лошадь к конюшне, произнес:
– Что?
– Мисс Кортни не иначе как пряталась от этого парня.
– Черт возьми, оно и понятно. Вспомни, что с ней сотворил этот ухарь Хорек Паркер. Пробрался в ее комнату и напугал до полусмерти, когда пьяный полез ее лапать. Не знаю, что бы случилось, если бы Гарри не услышал ее крики и не взялся за ружье. А потом был тот тупой ковбой, который пытался схватить ее прямо на улице и ускакать с ней. Она еще лодыжку вывихнула, когда с его лошади свалилась. И еще был случай…
– Да, натерпелась она, Чарли. А сейчас решила, что с этим типом тоже могут быть неприятности, вот и прячется от него.
– Может быть. Но ты когда-нибудь видал, чтоб она убегала со своего постоялого двора, прячась от кого-то?
– Вроде, не видал.
– Тогда, может, наоборот – он ей приглянулся?
– Проклятье, Чарли, это ж глупо!
– А где ты видел, чтоб женщины по-умному себя вели? – засмеялся Чарли.
– Но… я думал, она собирается замуж за Рида Тэйлора.
– Этого хочет ее мачеха. Да только не будет этого – я слышал от Мэтти Кейтс. Рид нравится мисс Кортни примерно так же, как Хорек.
Тем временем на постоялом дворе, прежде чем поспешить в свою комнату, Кортни быстро заглянула в книгу регистрации, лежавшую на столе. Его звали Чандос. Это и все, никакой фамилии, просто Чандос.
– Пожалуйста, поскорее, Кортни! Я не могу просидеть тут весь день. И ты обещала помочь мне выбрать ткань для нового платья.
Кортни посмотрела через плечо на Мэтти Кейтс, сидевшую на перевернутом корыте, и совсем не подобающе для дамы фыркнула.
– Если ты так торопишься, иди сюда и помоги мне развесить эти простыни.
– Ты что, шутишь? Мне предстоит своя стирка, когда я вернусь домой. А штаны у Пирса знаешь, какие тяжеленные! У меня руки не выдержат, если я сейчас тебе помогу. И зачем только я за такого здоровяка вышла?
– Может, потому что ты его любишь? – улыбнулась Кортни.
– Может, – Мэтти тоже улыбнулась.
Мэтти Кейтс была полна противоречий. Маленькая, голубоглазая блондинка, обычно она вела себя дружелюбно и общительно, но иногда замыкалась в себе. Производя впечатление человека независимого, даже властного, Мэтти часто теряла уверенность, о чем знали только ее самые близкие подруги. Кортни, разумеется, входила в их число.
Мэтти твердо верила, что от жизни можно получить только то, что в нее вложишь. Она любила повторять: «Позаботься о себе сам, потому что никто другой этого не сделает».
Мэтти своим примером подтвердила истинность подобного высказывания: преодолев врожденную робость, она вышла замуж за Пирса Кейтса два года назад, когда тот был одним из полудюжины пылких воздыхателей Кортни.
Мэтти никогда не сердилась на Кортни за то, что Пирс был влюблен в нее. Девушка была так рада, когда Кортни из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя, и ей казалось очень смешным, что мужчины, которые прежде едва замечали Кортни, теперь из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя ее внимание.
Мэтти в мыслях иногда называла Кортни своим творением. Не ее красоту, конечно. Привлекательной девушка стала после того, как подросла на несколько дюймов, а последние два года работала так много, что от ее детского жирка не осталось и следа. Но Кортни больше не была такой робкой и нервной, как когда-то, и не сносила покорно все тяготы жизни, будто заслуживала этого. Мэтти нравилось думать, что это она вложила в Кортни немного смелости.
