— Угощаю, — снова бросила неведомый фрукт удивленной Мухиной лукавая Рга, на этот раз не подмигнувшая, а многообещающе так улыбнувшаяся успешно поймавшей сей дар эмпату и чуточку менталисту, которая, в свою очередь, на миг даже слегка изменилась в лице, словно ей приоткрыли поверхностные мысли до того надежно скрытые непроницаемой ментальной защитой иномирянки. А в конце Рга добавила уже вслух. — Угости и свою подружку. Ах, какая лапочка(всё-таки подмигнув, но уже Заболоцкой и явно по другому поводу).
— Ага. На, Юль, — взяв себя в руки, протянула рыжая подруге это вот подобие пупырчатого розового «персика» с мягкими шипами и одуряющим ароматом ванили, ну или около того.
— Не вздумай есть это! А то с тебя станется. Вот, пакетик для вещдоков, — тут же встрепенулся Кораблёв, всё же не решившийся отбирать у не менее теперь озадаченной Заболоцкой этот вот, кому-то гостинчик, а кому-то и образец инопланетной флоры! А следом приступил к расспросу. — Так, Мухина, ты что спросила? Ну, думала о чем, прежде чем получить ответ?
— Секрет! — показав язык, выдала медноволосая лейтенантка приставучему капитану.
— Заболоцкая, ты ведь про Селина своего спрашивала, я прав? Так и думал. Кто дальше? Ага, я — про убийство гражданских. Майор, ты, я так понимаю, интересовался: как надолго они к нам — верно? Ясно. Клюев, что у тебя было?
— Это личное, — прогудел потупившийся здоровяк.
— Миша! — надавил интонацией майор.
— Ой, да про половые предпочтения он интересовался, чего тут неясного-то! — закатила глаза Мухина. — Как и бровастенький(похихикав).
— Херню всякую думали, вместо чего-то полезного, — ворчал досадующий Хромов, которому не помешала бы более тактически значимая информация.
— Не, ну а чё она... это самое, оснащена не по штату! — возмутился Тарасов, указывая куда-то на множество висюлек в виде эдакого передничка в районе паха у, ухмыляющейся и продолжающей облизываться на Заболоцкую, крылатой то ли бабы, то ли нет.
— Киреев? — обратился майор к оставшемуся молчуну.
— Как их убить, — лаконично ответил тот, заслужив благодарный взгляд майора, пусть и ответа им всё равно не дали.
— Так, Мухина, я повторяю свой вопрос: что ты спросила у иностранки? — настаивал добросовестный капитан Кораблёв.
— Вот же ж пристал. Ну что женщина может спросить? Поинтересовалась, можно ли и мне такие же клёвые бусики! Ответ ты слышал, — указав на то, что даже получше бесстыдного «бронелифчика» прикрывало грудь Рга, руб за сто, что соврала лукавая рыжеволоска.
Ведь артистичная Мухина при этом ловко прятала от всех свое новое украшение на мизинчике той самой, поймавшей плод, руки. К слову, такое же, что есть теперь и у старающейся не отсвечивать под плотоядными взглядами «иностранки», как та её назвала, «лапочки», то бишь у Заболоцкий, и на том же пальчике, кстати.
— Ладно. Сделаю вид, что поверил. Спроси, будь добра, что теперь со студентками Чкаловой, Беловой и Рюминой? — потребовал у рыжей капитан, продолжая снимать схватку в небе, где явно побеждала аппетитная кудряшка Тха, определенно истощив уже коротковолосую малышку Бва.
— А я извиняюсь, что там насчет...
— Что вы цирк устроили? — с недовольным видом поглядев на Кораблёва, прервала Мухину Рга, отвлекшаяся от раздевания взглядом Заболоцкой и перекинувшая свою роскошную косу за спину. — Я и есть Ира, просто ещё и Рга. А полностью я: Рга а Тво Бни Сгу Дви Жне Кха ни Укве, увы, не княгиня, а теперь лишь боярыня Чкалова.
— Бояръаниме, блин, какое-то, — сплюнул Хромов, который, похоже, в теме.
— Да не, тащ-майор, это другое! — влез со своим «важным» замечанием молодой и бровастый, как видно, более сведущий в трендах. — У нас же тут не...
— Тарасов, замолкни! Вы вот говорите: княгиня, — тем временем продолжал донимать боярыню Кораблёв, то ли просто сделавший вид, что поверил ей, то ли и вправду удовлетворившийся ответом навряд ли откровенно лгущей, но определенно лукавящей особы. — Не просветите, что подразумевается под...
— Что говорю, то и подразумеваю. Всё, некогда мне — сейчас Бва уже закончит, — не дала договорить назойливому капитану милостивая Рга, и так соблаговолившая уделить столько внимания надоедам. А затем рванула ввысь к, под напором фигуристой соперницы, явно сдающей позиции экс-гимнастке, которая, в свою очередь, внезапно ловко извернулась и вдруг пронзила своим светящимся клинком сердце кудрявой Тха. Всё. — Ваша Светлость, примите мои поздравления!
— Нарекаю тебя, боярыня Чкалова, Синей! — обернувшись к той, торжественно огласила малышка Бва, благосклонно отметившая угодливость своей новоявленной вассала, и в тот же миг высокая Рга изменила цвет волос, отчего её тугая коса вдруг стала насыщенного тёмно-синего цвета.
— Преклоняюсь пред вашей мощью, Ваша Светлость! — признала поражение тяжело дышащая своей увесистой грудью Тха.
— Тебя же, боярыня Рюмина, нарекаю Красной! — после чего, уже роскошные кудри бывшей шатенки приобрели насыщенный тёмно-красный цвет. Ну а закончила очень светлая блондинка, каких ещё белобрысыми часто кличут, следующим образом. — Себя, княгиню Белову, я объявляю Белой!
