Закончить своё враньё эта соблазнительная особа, которая и раньше, то есть в бытность Ингой, находила больше кайфа в интригах, нежели в межполовых отношениях, а сейчас, будучи Нго, так и вовсе ставшая кем-то запредельно коварным, короче, не успела. Ее прервал налившийся Силой Силин, который с силой оттолкнулся и спустя уже миг всаживал свой усиленный клинок с приложением максимально доступных ему сил прямо в сердце женщины. Теперь во всех отношениях сильной, так что успевшей в последний момент чуть увернуться, и потому обязанной теперь умереть не на месте, а от чудовищного кровотечения. Будь она обычной женщиной, разумеется. Вот только из-за той самой брони, объясняющей теперь своё присутствие на теле княгини, проверенный уже на её почившей боярыне способ не сработал. Даже до крайности напитанный Силой клинок экс-палаша лишь на дюйм смог преодолеть «вторую кожу» Её Светлости и углубиться в бок той. Однако продолжить, ну и всадить свой меч теперь уже во что-то неприкрытое броней, например в лицо, Шац не дала Силину. Видно, упустившему свой шанс и теперь вот досадующему на то, что не поступил так с самого начала, а решил идти по проторенной дорожке, избрав доказавший свою эффективность удар в сердце. Нго моментально явила свой меч, несколько ярче теперь светящийся голубым, и ловко парировала им летящий ей в глаз аж сочащийся Силой клинок палаша. К слову, успешно выдержавший контакт со «светопалкой». После чего Шац очень ловко разорвала дистанцию, обменявшись при этом несколькими, увы, оказавшимися не эффективными, а лишь эффектными ударами с Силиным. В бытность Фройза, между прочим, непоследним мечником как Сильнорецкого полка, так и в последствии IX легиона ВОАС. Ну а оказавшись в недосягаемости, также весьма не заурядная фехтовальщица оценила уровень владения противника клинком, проиллюстрировав это выражением своего, теперь уже окончательно утратившего беспристрастность лица.
Гримасу она сопроводила репликой:
— Да ты же одержимый! — эмоционально озвучила свою догадку Шац, ещё дальше отскочившая, ибо по итогу скоротечной схватки с резким юнцом была теперь не так уверена в уровне своего фехтования, да ещё и на фоне непредсказуемости противника.
Затем она, не глядя, залечила бок, заодно с починкой «шкурки», покрывающей почти всё её тело и, как видно, непробиваемой для имеющихся у Силина средств. Ну и вернула самообладание на лицо своей красивой красноволосой головки, кроме как своеобразно разросшейся диадемой да массивными серьгами, ничем более и не прикрытой.
А приведя себя в порядок, непредвещающим ничего хорошего тоном заявила:
— Так вот, получается, почему я читаю тебя как не знавшего женщины сопляка, а все твои атаки оказались столь неожиданными. Что ж, такое не следует спускать. Эй, там, не тот, что пускал слюни, а который сражался! Ты, проклятый Кру, сумевший сохранить свободу воли, слышишь меня? Сейчас ты познаешь, что такое гнев Нго а Буи Мге Тви Кло Сгу Мра ни Кмаи! И никакая Круа не поможет тебе, сколько не вливай её в свою железку.
А в следующий миг обладательница столь длинного имени... Нет, вовсе не сорвалась с места и не нанесла страшный по своей сокрушительной мощи удар ещё интенсивнее засветившимся клинком, встреча с коим всё же не совсем без последствий осталась для палаша. Она как-то грозно так зыркнула, на миг сменив свои глубокой синевы очи на те самые жуткие черные омуты с сереющей вокруг этих громадин старческой кожей с едва ли не черными проступающими венами, от чего Ким Фройз внутри Вячеслава Силина тут же опустил руки. И буквально и образно. Ему вдруг непреодолимо страшно захотелось подчиняться уже вернувшей себе красоту красноволоске, которая с чуть ли не злодейским хохотом неспешно шествовала теперь к утратившему волю сопротивляться и жалко сейчас выглядящему противнику.
Вот только, в отличие от забившегося, образно, в уголок и посасывающего там большой пальчик Кима, будто бы не задетый ментальной атакой Слава внутри Силина остался не сломлен. А его ярость обидевшегося девственника тут же вскипела, замещая бурлившую до того похоть, вскоре напрочь сметенную еще и отвращением от вида частично и на миги проявившегося истинного облика не всегда, как видно, прелестной Нго. Правда, сломав оцепенение, ринуться в свой последний бой свирепый школьник не успел, так как в дело вдруг вмешался притихший до поры до времени в сторонке и оттуда наблюдавший за происходящим полковник.
— Беги, Славка!!! — выпуская всю обойму из табельного в жуткую, пусть и с виду прекрасную тварь, влетел боком в остолбеневшего Силина не по годам резвый Климов.
