Чем явно желал побудить совсем что-то поникшего и даже выронившего свой меч мальчишку прийти в себя да бежать без оглядки, спасая свои, ещё и жизни-то не видевшие семнадцать лет, как виделось это всё пожилому мужчине, когда-то давно потерявшему сына. Но, увы, даже те пули, которые в своём состоянии немолодой полковник умудрился уложить в силуэт цели, без какого-либо вреда прошли сквозь как грудь, так и голову Нго, с виду ничем не напоминавшей призрака, но, тем не менее, обладавшей сейчас именно таким свойством. А когда затвор пистолета стал на задержку, целая и невредимая княгиня лишь недовольно вскинула бровь, от чего Павел Петрович Климов, освобождая путь всесильной владетелю здешних земель, изломанной куклой отлетел в сторону, где вскоре и затих, не наполняя более ритмом своего сердца звуковой фон окружающего пространства.
— Это ты зря, — казалось, что прокричал Слава прямо в лицо приблизившейся красноволоске. Которая до сих пор не применила на нем этот вот свой телекинез, ну или что оно такое, по причине того, судя по всему, что он способен оперировать Силой, или Круа, как она это обозвала. Разъяренный юноша со всей страстью пытался донести свою ненависть к лишь с виду красавице, которая уже прямо-таки возвышалась над ним, мало того что уступающим ей ростом, так ещё и с опущенными сейчас плечами да с по-прежнему безвольно склоненной головой. Однако звук так и не вырвался из от злобы стиснутых зубов школьника, но не смотря на это он всё же продолжил громогласно думать, зная, что она «слышит» его. — Тебе не победить меня, ты слышишь, тварь! Ты, как и все вы, думала, что если влезть в красивую девчонку, то сможешь скрыть своё, даже сквозь это всё проступающее уродство? Да нифига! Ты — мерзкое порождение. И что бы ты ни делала, как бы ни прятала это, тебе не запутать никого! Только дай мне дотянуться до моего меча, и тогда я покажу тебе...
— Да пожалуйста. Вот, держ... — это было последнее, что успела сказать вроде как коварная и искушенная Нго, но словно глупый и жадный персонаж какой-нибудь народной сказки, поведшийся на так себе хитрость удалого героя, в итоге обхитрённая своим убийцей. Ведь вместо того, чтобы взять да поскорее и без затей грохнуть противника сразу же, как только нагнала, она принялась, наверняка упиваясь собственным превосходством, устраивать с ним поединок, зачем-то ведя при этом ну прям злодейские разговоры. Спасибо, что хоть не дошло до посвящения в планы на будущее.
В общем, когда ненафехтовавшаяся ещё Нго наклонилась, чтобы поднять и затем подать меч, который валялся в ногах сыплющего обидными и явно задевающими её оскорблениями мальчишки, то этот самый мальчишка, старательно представлявший и думавший всё это время о том, как лихо бы он пронзил её сердце, а затем разрубил бы на мелкие кусочки мерзкое серое тело, причем непременно этим вот мечом, внезапно взял, поскудник такой, и неожиданно, совсем не согласуясь с демонстративными, так сказать, мыслями, выхватил свой старательно не затрагиваемый в помыслах и в очередной раз подтвердивший полезность кинжал, ну и, напитав его Силой, без особого замаха вогнал прямо в затылок, то бишь под ту самую диадему, склонившейся перед ним... вот уж точно дуры. Всесилие и самонадеянность, как видно, порой играют злую шутку с реально могучими особами. Прошлая Инга Шац, чья сила была как раз в её слабости, а точнее, в понимании этого — уж точно бы не повелась на подобное.
Итог: горка праха и новый комплект блескучих побрякушек. Вуаля!
Однако это потом, а сейчас, бросившись к полковнику, Слава попытался привести в чувство закрывшего его собой соратника. Но, увы, было уже поздно, и никакое вливание Силы не помогло бы категорически мертвому человеку.
Немного погоревав, Силин наконец был возвращен в реальность пришедшим к тому времени в себя Кимом, который, конечно, посочувствовал утрате не имевшего отца юноши, но всё же на Климова ему по большому счету было плевать. В отличие от мамы Сони, которую он не хотел бы оставлять совсем одинокой на этом свете, а потому и подстегнул раскисшего Славика, призвав поторопиться. Поспешить, пока всё это время с интересом за происходящим наблюдавшая с высоты пары десятков метров Черная боярыня Розовская не передумала и не прихлопнула наглеца, уловка которого навряд ли сработает ещё раз. Пусть он и оказал услугу, убрав с её пути на княжение прошлую сюзерена, но всё же и лишил при этом двух её соотечественниц, как-никак.
Словно прочитав мысли юноши в изодранном почти гимнастическом трико с жутковатыми разводами запекшейся крови по телу и с засохшими сгустками её в волосах, Её Милость, а может уже и Её Светлость, эпично приземлилась у горки праха с блестяшками, давая понять, что на трофеи не стоит претендовать. Если, конечно, нет намерения потягаться в бою с тем, кто навряд ли так заиграется, как Красная. Уж очень у Черной взгляд её графитовых глаз был серьезным и собранным. А потому: зазубренный меч — в ножны, тело полковника — через плечо, пенёк — в левую руку, и ходу!
