— Я не о том, милый, — чуть расстроенно, пусть и пряча это за игривостью, ответила и не подумавшая прикрыться, а с умыслом демонстрирующая своё шикарное тело молоденькому, но что-то никак не желающему оказываться у неё на крючке мажорчику прекрасная и такая соблазнительная Ольга. Но вдруг увидела под сброшенной на стул одеждой юноши неожиданный предмет, явно припрятанный там, и с любопытством схватила его. Затем легко и даже как-то грациозно отдалилась на несколько шагов, чтобы там получше разглядеть «добычу», которой, похоже, задумала воспользоваться как поводом привлечь внимание, а главное, побудить пойти на уступки. Опытная сердцеедка рассудила, что за возвращение «похищенного», менее чем за жаркий поцелуй и обещание новой встречи она не пойдет. — Какая штучка, ах.
— Ну, если оторвусь от «хвоста», то навещу тебя еще раз. Например, как и сегодня — после уроков, в твоем классе, — скосившись на то, как прикипела восхищенным взглядом обнаженная красавица к только что извлеченному из ножен его A-F, всё же нормально ответил на её вопрос Силин, сейчас натягивавший штаны посреди кабинета математики, где совсем недавно, за замкнутой дверью разумеется, придавался страсти с обладательницей чуть подрастрепавшегося платинового прямого каре, а заодно и хозяйкой этого самого кабинета. Однако увидев дальнейшее, прямо скажем, неожиданное развитие ситуации, озадаченно поинтересовался. — Эм, зачем ты лижешь мой кинжал? Я его, конечно, протирал после... Воу-воу-воу, ты что творишь? Совсем поехала?
— Я... я не знаю, Славочка, но... но не могу остановиться, он... он словно щиплет меня, дразнит, терзает и... и заставляет всю трепетать, доводя до... А-ах! Да-а-а... Отдай!!! — несвоим голосом завопила в конце эта странная тётенька, явно сейчас не в себе, ибо еще миг назад использовавшая смертоносное оружие как секс-игрушку, пока отмерший наконец свидетель сего безобразия всё же не отважился отобрать у нее не по назначению используемый предмет. Ну а когда, стараниями пытающегося теперь развидеть это вот юноши, она лишилась столь вожделенной «штучки», сбитая с толку женщина растерянно залепетала. — Что же это я? Ой. Прости, я... я сама не знаю, что на меня нашло. Боже, мне так стыдно и... и как-то нехорошо.
— Ты в порядке? — впервые проявил заботу Силин, даже когда пользовал красавицу, и то ведший себя как муд... как нравится некоторым женщинам, в общем, что бы они там ни говорили. А тут, внезапно, прям джентльмен какой-то. — Присядь, Оль. Посмотри на меня. Как ты себя чувствуешь?
— Нет-нет, что ты, я в полном порядке. Ого, и даже полна сил. Мне просто офигенно сейчас. Вау! Я никогда ещё не чувствовала себя такой... такой живой и... и я ещё хочу. Да! Просто сгораю от желания, Славочка, — накинулась страстная и, как видно, ненасытная особа на озадаченного молодого человека, от греха подальше уже убравшего вновь помещенный в ножны клинок, коим, на минуточку, однажды отправил в небытие двух владетелей, а теперь вот у которого на счету ещё и одна распутница появилась, только на сей раз пронзённая, так сказать, вовсе не в сердце, ну и совсем даже не фатально. Открывшая же в себе второе дыхание соблазнительница тем временеи настаивала. — Ну же, не томи. Иначе я сама тебя изнасилую, мой хороший.
— Ну ладно, только быстро, — расстегнув ширинку, решил уступить ученик под напором столь настойчивой учительницы, ибо когда женщина ТАК хочет, лучше не кобениться.
Да и, каким бы непреклонным и невозмутимым он ни казался, но тело-то его совсем еще молодое. И именно забурлившая в нём ещё на большой перемене страсть, хотя кто-то назовет это гормонами, и привели наплевавшего на всякие доводы разума распалившегося Силина в альков, так сказать, этой шикарной женщины. А сам он, не взирая на всю свою крутость, мужчиной от того быть не перестал. Пусть и искушенным прошлым миром, но всё также подвластным всем присущим нам слабостям. Вот и поддался, короче. А потом еще раз. Ну и в будущем наверняка не устоит. А кто бы устоял?
****
Тем временем, где-то в школе.
— Да где ж он подевался-то? — заглядывая в очередное помещение, ворчала Валерия Котова, недовольная как поведением несносного Силина, так и собой, не смотря на всё своё, как она считает, женское коварство и расчетливость, никак не способной обуздать какого-то юнца, став для него самой-самой, а то и единственной. На тему того: ради чего ей вообще этого так вдруг хочется — голубоглазка старалась не задумываться.
— Здесь тоже его нет, — вынырнув из комнаты напротив, деловито уведомила гневно сверкающая синими глазами Елена Прекрасова, после известия о «родстве», а значит и об отсутствии, по идее, притязаний с ее стороны на общего, так сказать, молодого человека, довольно легко влившаяся в тепло теперь принявший её коллектив красоток.
— Нет, это ж надо — сбежать через окно в туалете! — никак не успокаивалась черноглазая Кристина Рогова, подобно урагану носящаяся от коридора к коридору и от комнаты к комнате, при этом будучи восхищена решительностью с изворотливостью «пропажи».
