Сорочка полетела на стул, и взгляд Лауры уперся в широкую грудь Макса. Забывшись, она медленно скользнула глазами по упругой, загорелой коже, но вовремя спохватилась и опустила глаза.
— Уолтер привык видеть нас в постели вместе, — напомнил Макс, взявшись за пояс джинсов.
— Спящими, — добавила Лаура, энергично кивая.
— Спящими, не спящими...
Джинсы Макса уже лежали на полу, и теперь он остался в одних трусах. Когда он коснулся пальцами резинки, Лаура быстро нырнула под одеяло, — она почувствовала, как участилось сердцебиение.
— Не дотрагивайся до меня! — в панике закричала она, отодвигаясь на край постели.
— После того что я узнал о тебе? — презрительно бросил Макс, оскорбительно ухмыльнувшись.
Лаура испытала одновременно облегчение и разочарование.
— Сколько еще мы будем участвовать в этом дурацком фарсе?
— Пока не заговорит Уолтер.
— На это может уйти целая вечность! — запричитала Лаура.
— Меня больше волнует здоровье моего племянника, а не наши с тобой переживания, — холодно произнес Макс. — Ты меня больше не интересуешь. Ребенок не должен страдать, даже если нам с тобой придется притворяться целый месяц.
— Нет, только не месяц, — вскричала она испуганно. — Я не могу... у меня работа...
— К черту твою работу! Для тебя это важнее, чем ребенок?
— Конечно нет!
— В таком случае поговори с Люком, объясни ситуацию. Последний раз, когда ты ему звонила, он сказал, что его сестра прекрасно справляется.
— Если это будет продолжаться долго, я потеряю место, — недовольно буркнула Лаура.
— Найдешь другое. Ты хороший кондитер, поэтому проблем с новой работой у тебя не будет. Мы должны помочь Уолтеру, сама знаешь. Няню мы пригласить не можем, так как появление нового человека в доме отрицательно повлияет на его психику. Мы с тобой, кажется, уже обсуждали этот вопрос. — На лице Макса вдруг появились горечь и боль. — Я люблю детей, но не в восторге оттого, что мне приходится находиться здесь с тобой, — сухо сказал Макс. — Нравится тебе это или нет, но у нас нет другого выбора.
Лаура замолчала. Она не представляла себе, как выдержит все это притворство — спать в одной постели с Максом, который теперь ненавидит и презирает ее, изображать хорошее настроение, быть веселой, — и так изо дня в день...
— Я постараюсь, чтобы он поскорее заговорил, — промолвила она еле слышно.
— Сделай одолжение.
Лаура закрыла глаза. Макс погасил свет и лег, повернувшись к Лауре спиной.
Она долго лежала с открытыми глазами, чувствуя, как ее начинает ломать от напряжения. Макс тоже не спал: она поняла это по его неровному дыханию.
Внезапно Лаура ощутила острую потребность встать и уйти из этой комнаты, но она пересилила себя, сосредоточив все свои мысли на том, как заставить Уолтера заговорить. Может, следует пригласить врача? Но интуиция подсказывала ей, что Макс прав, и мальчик больше нуждался в покое и любви. С ним надо много заниматься — играть, читать книжки и так далее.
Уже забрезжил рассвет, и она, устав от слез и мучительных размышлений, решила все-таки уйти, пока в припадке нервного срыва не начала крушить все вокруг. Не заботясь о том, что может разбудить Макса, Лаура откинула одеяло и встала.
— Что случилось? Кто-то из детей проснулся? — сонно пробормотал Макс.
— Я иду прогуляться, — ответила она сквозь зубы, направляясь к комоду, в котором лежало ее нижнее белье.
Вдруг колено пронзила острая боль: Лаура задела острый угол ящика. Стоявший на комоде хрустальный графин с водой зашатался, и Лаура с изумлением смотрела, как он медленно поехал по мраморной крышке комода к краю и, свалившись вниз, разлетелся на мелкие кусочки. На полу вокруг ее босых ног валялось множество осколков.
— Черт!
Одно к одному, подумала Лаура, глядя на сверкающие осколки хрусталя. Что бы она ни делала, все шло прахом.
— Стой на месте, не двигайся!
— Я сама справлюсь...
— Делай, что тебе говорят! — рявкнул Макс, надевая короткий халат и кожаные домашние туфли. Он включил свет. — Один шаг, и ты порежешься.
— Я уже порезалась. Немного. — Лаура опустила глаза вниз и увидела, как из ранки на внутреннем изгибе стопы сочится кровь.
— Сейчас я тебе помогу.
— Спасибо.
— Не стоит. Я волнуюсь за ковер.
— Ах, извините, пожалуйста, что я истекаю кровью на вашем драгоценном ковре, — язвительно заметила Лаура.
Макс посмотрел на нее так, словно она выругалась в церкви, и Лаура покраснела.
— На тебя это не похоже, — с укором сказал он.
— Значит, ты плохо меня знаешь.
— Очевидно.
Макс вышел из спальни. Лаура слышала, как он спускается по лестнице. Она стояла столбом в окружении осколков и злилась на себя за неловкость, беспомощность и за дурацкий выпад против Макса.
Когда он вернулся с аптечкой, шваброй и совком, Лаура сосредоточенно рассматривала рисунок на обоях.
— Как это тебя угораздило свалить такой тяжелый кувшин? — сердито спросил Макс, прикладывая антисептик к ране.
Кровотечение прекратилось, и он занялся уборкой осколков.
— Я неуклюжая.
— Только когда волнуешься.
