С тех пор как я видела Ника последний раз, прошло уже больше месяца. Недели страданий, ожиданий, неопределенности. И я могла бы продолжать в том же духе. Постепенно закапывать себя заживо, звонить, искать, встречаться с друзьями и знакомыми не потому что хочется, а потому что есть шанс хоть что-нибудь узнать. Но мне было всего семнадцать. Семнадцать, понимаете? Я хотела чувствовать, любить. А еще во мне была твердая уверенность: если бы Ник хотел дать о себе знать, то сделал бы это. Но он пропал с радаров, просто исчез. И да, конечно же, и мне, и нашим общим друзьям приходили в голову самые разные страшные мысли. Но я помнила, при каких обстоятельствах он ушел… Вряд ли влюбленный молодой человек выскочил на рассвете из квартиры своей любимой, потому что за гаражами его поджидала группка бандитов и он намеренно шел на свою погибель. Или утро сложилось так, что что-то нехорошее произошло сразу после того, как он ушел. Нет. Он принял решение уйти. И значит, отныне мы – не команда.
А еще у меня из головы не выходил его вопрос, заданный накануне нашего расставания. Он тогда уточнил, верю ли я ему. И я ответила, что верю. Он был слишком умный и слишком предусмотрительный, чтобы задавать такие вопросы для галочки. И мне было гораздо проще проживать эту потерю с мыслью о том, что все же он знал, что и для чего делает. Было тяжело, но мне оставалось просто довериться – не ему, нет, – себе и обстоятельствам.
Перед тем как очутиться в объятьях своей близкой подруги на пороге университета, я успела прокрутить финальную мысль о том, что к своим годам я испытала широкий спектр искренних чувств и эмоций. Хотелось хранить это и быть благодарной. На такой ноте я будто скинула с себя плащ целомудрия и, словно мне было десять, сломя голову побежала с девчонками в буфет за бутербродами, пока не прозвенел звонок на первую лекцию.
Настроение у меня было отличное, чуть боевое. Мы успели обменяться парочкой сообщений с Тони, и это хорошенько меня подбодрило. Мне пришлось признаться себе, что я все же волнуюсь. Поэтому безобидные переписки ни о чем были очень даже кстати.
Вернувшись домой, я поняла, что без помощи во время сборов мне не обойтись. Решила позвать Кэт, благо мы жили в соседних домах. Она была всегда за любой кипиш, ну а я уже была готова к встречам с ней. Глупо было лишать нас общения друг с другом, несмотря на то, что произошло. Тем более последние наши встречи я провела в слезах, и подруга явно будет рада вновь увидеть меня улыбающейся.
В голове был кавардак. Перед приходом Кэт я смогла только заварить чай и вывалить весь шкаф на кровать. Потому что поняла, что утренние раздумья по поводу образа на вечер потерпели поражение. Как только довольная Кэт появилась на пороге моей квартиры, беспокойство как рукой сняло. Я так сильно по ней соскучилась, что в тот момент мне казалось, будто она способна решить за меня все вопросы. В любом случае, вдвоем ковыряться в девчачьем гардеробе куда интереснее.
После двадцать пятого примеренного наряда я, наконец, сдалась и сделала выбор в пользу бежевой блузы с рюшами, джинс, жакета и лодочек – классика, которая всегда актуальна и в которой чувствуешь себя уверенно и комфортно. Оставалось слегка подкраситься и сделать легкую укладку. Это был период моих самых длинных волос в жизни и самовоспроизводящихся локонов, поэтому уж за что-что, а за прическу можно было не переживать.
Волнение с каждым часом росло. Кэт видела, что болтовня меня никак не отвлекает, поэтому находчивая подруга предложила перейти к тяжелой артиллерии: по-свойски достала из нашего бара бутылку шампанского.
– Нет, Кэт, не сегодня! – рассмеялась я – Но ты можешь выпить дружеский бокал помощи!
Кэт улыбнулась и, видимо, в знак женской солидарности спрятала бутылку обратно.
Мы договорились встретиться с Тони в центре города. И так как времени у меня был вагон и маленькая тележка, я решила проехаться в метро. Пока я была в своем мини-путешествии по столице, я поняла, что не могу себе представить, о чем мы вообще будем с ним разговаривать и что в принципе общего может у нас найтись, кроме спортивного прошлого.
Как будто намеренно разворачивая воронку неясности, я вдруг стала себя убеждать, что мне не за чем было соглашаться на эту встречу. И в какой-то момент вообще хотела выбежать из вагона и отправиться домой. Кажется, я вовремя успела подловить себя на том, что это всего лишь паника, и, выдохнув три раза, осталась на месте.
Я вышла из метро на улицу и сразу же глазами встретилась с Тони. Такое удивительное и странное чувство – смотреть на человека, которого знаешь много лет, и в то же время быть уверенной в том, что он абсолютный незнакомец для тебя.
– Привет! Я рад, что мы наконец-то встретились не на тренировке, – Тони слегка обнял меня.
Я испытала неловкость, но тоже приобняла его в ответ.
– Ну что, идем? Наш столик ждет нас.
Тут я вспомнила, куда мы держим путь, и немного расслабилась.
