— Что вы мне предлагаете? — Лара сделала шаг вперёд, её голос дрожал, но слова звучали твёрдо. — Сидеть и ждать? Снова⁈ Я уже ждала. Ждала, когда полюблю. Ждала, что кто-то заметит меня. Старалась стать сильнее! Но теперь у меня есть тот, кого я хочу защищать! Если мне суждено умереть, пусть будет так. Но я умру рядом со своим рыцарем, со своим возлюбленным, а не за тёплыми стенами, глядя в закрытую дверь!
— Лара… — я потерял дар речи. Глупец. Я знал, что должен был сказать, но слова застревали в горле, потому что сказанной ей пронзало острее любого меча.
— Ты не знаешь, что я видела, — её голос стал тише, но от этого только увереннее. — Астракса, с которой мы столкнулись, была чудовищной. Это не просто враг — это катастрофа. И мы не знаем, одна ли она. Или таких, как она, десятки… сотни. И вы, госпожа, и ты, Алистар… вы оба хотите, чтобы я просто ждала? Чтобы я сидела в городе и терпеливо гадала вернёшься ли ты ко мне? Бессмертие не абсолютно! Сколько бессмертных богов древности погибло?
На мгновение в зале повисла тишина. Слишком оглушительная, слишком тяжёлая.
— Возлюбленным?.. — с тонкой улыбкой и поднятой бровью повторила Калиндра, глядя на Лару. — Вот значит как.
Она неспешно поднялась с трона. Каждое её движение было выверено, каждое пропитано достоинством и силой. Калиндра спустилась к нам, остановившись прямо перед Ларой. Эльфийка возвышалась над ней, но Лара не отвела взгляда. Разница в росте, между эльфийкой и полуэльфийкой, была внушительна.
— Любопытный союз, — произнесла Калиндра, снимая кольцо с руки. Она поднесла его к Ларе, показывая изящное плетение серебра, сверкавшее магическими линиями. Затем повернулась ко мне. — Господин Алистар. Я готова даровать вашей спутнице Кольцо Высшей Защиты. Оно способно поглотить один смертельный удар, затем оно разрушится.
— Неужели герои вам настолько нужны? — не смог я удержаться от скепсиса. — Как было справедливо замечено, мы посредственные бойцы.
— Я уже говорила: вы — не просто воины. Вы — символ. И вы недооцениваете, насколько символ может быть важен, — ответила Калиндра, вновь улыбаясь. — Особенно… если его правильно подать.
— А если я откажусь? Если мы с Ларой просто уйдём? — произнёс я медленно, глядя Калиндре прямо в глаза.
Она не изменилась в лице. Ни одного лишнего движения, ни одной складки на её безупречной коже. Только голос, холодный и безукоризненно ровный:
— Я готова на многое, господин Алистар. Очень многое, — последние слова были произнесены с особым акцентом, и от них у меня по спине пробежал ледяной холодок. — Лара присягнула мне. Для жителей Зантарии присяга не просто пустые слова. — Она сделала паузу, словно давая мне время прочувствовать вес каждого слова. — Если она уйдёт, она станет дезертиром. А дезертиры в Зантарии не вызывают жалости. Участь ниварны покажется сказкой в сравнении с меткой дезертира.
Я вскочил, стул с грохотом отлетел назад. Мои кулаки дрожали, взгляд впился в неё, как клинок.
— Это угроза?.. — процедил я, чувствуя, как внутри закипает ярость.
Калиндра лишь склонила голову чуть вбок, будто любуясь тем, как я выхожу из себя. Это и есть её истинная сущность?
— Если бы я угрожала, Алистар, — мягко произнесла она, — вы бы это поняли без слов. Я лишь сообщаю вам, как устроен мир. Вы пришли в чужую культуру, в чужой мир, и хотите диктовать свои правила?
— Сучка! Хочешь, чтобы мы участвовали? — сказал я, стараясь сдерживать голос. — Хорошо. Я согласен. Но и у меня есть условие.
— Условие? — Калиндра подняла тонкую бровь. — Вы полагаете, герой может ставить условия правителю?
— Не просто полагаю. Я в этом уверен, — парировал я, сделав шаг вперёд. — Ты сказала, что мы символ. Что наша первоочередная задача — вдохновлять. Хорошо. Но «символ» может не только вдохновить. Пару слов, пара неверных шагов, и боевой дух обернётся страхом. Ты ведь это прекрасно осознаёшь, «госпожа».
Она прищурилась. Теперь её интерес был подлинным. А возможно мой отказ от вежливости и манер уязвил её гордость.
— Любопытно… И что же вы хотите, господин «символ»? — последнее слово прозвучало с особым сарказмом.
— Вы снимете с Лары все клятвы и обеты. Она будет свободна. И не просто на бумаге, а по-настоящему. Без слежки. Без условий. Без выших приказов. Она больше не будет ничьей. Ни вашей. Ни моей. Только своей.
Калиндра некоторое время молчала. В зале повисла тяжёлая, напряжённая тишина.
А потом она улыбнулась. Хищно. Почти с издёвкой.
— И всё? — тихо произнесла она. — Ради такой мелочи вы готовы на всё?
— Это не мелочь, — ответил я.
— Что ж, — протянула она с тенью насмешки в голосе. — Лара… мне никогда не была особенно полезна. Слишком слабая. Слишком… никчёмная. Забирайте. Если она выживет, конечно.
Эти слова, обронённые почти небрежно, были будто пощёчина.
Я краем глаза увидел, как Лара вздрогнула. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать — и не смогла. Лицо её побледнело. В глазах — смесь боли, унижения и смятения.