Насколько мог видеть Бронн, леди Арья не выглядела ни возмущенной, ни обрадованной пылким напором молодого Быка. Скорее, она взирала на ухажера с любопытством. Ни намека на страсть или намерение немедленно отправиться под руку с Баратеоном на сеновал. Слабым это было утешением — Бронн нахмурился, размышляя, в какой из борделей податься, — когда со стороны кузницы раздался хлесткий звук удара и возмущенный возглас девушки.
***
Нимерия млела.
Хороший Человек оправдал ее доверие. От него пахло здоровой ревностью — этот живой, заметный аромат мускуса, леса и смолы, остывшего угля и сушеного мяса. Нимерия зажмурилась, вдыхая его запах.
От его соперника пахло огнем, золой, ягодами тиса и мясными пирогами. Тоже приятный запах, если подумать.
Сестра Арья пахла слабо — проклятая ванна! — но все же и с расстояния угадывались запахи вишни, пихтового масла и снега. Все Старки пахли снегом немного. Даже летом. Но вишней — только Арья, и только изредка.
Двое самцов стояли морда к морде и рычали друг на друга. Нимерия прищурилась.
Да, конечно, Играющий-с-Металлом Джендри был много младше Хорошего Человека Бронна. И конечно, Нимерия не стала бы возражать, если Сестра выбрала бы Джендри, никогда. Никто не знает лучше волчицы, кто станет ее волком. И все же — Нимерия стояла за Бронна.
Потому что за ним, вместе с его чарующим ароматом двуногого самца, она чуяла потрясающую историю. У него были жестокие, смелые, бесстрашные голубые глаза. Шрамы на его теле говорили, сколько схваток он пережил и из скольких вышел победителем. Он умел ходить тихо, не привлекая к себе внимания. Он умел шутить. И — ах, это было сентиментально, и Нимерия порычала сама на себя, но — он так умело чесал ее шкуру! Он так старательно запоминал все любимые ею лакомства!
И, наконец, Хороший Человек уважал Сестру Арью. Даже больше, чем хотел.
Это была редкость. Горелый Человек, и тот не мог похвастаться подобной чертой. Бронн же был — самоконтроль и выдержка. Нимерия восхищалась этими чертами, не обладающая ими сама.
Вдоволь нарычавшись друг на друга, самцы разошлись, причем Джендри покинул двор. Кажется, Хороший Человек тоже собирался это сделать, но в ту же секунду, как он повернулся в направлении ворот, Сестра Арья удержала его.
«За лапу, — отметила про себя Нимерия и довольно облизнулась, — воу, воу, до чего дойдет? Будут ли они пыхтеть в темноте, или, может, не сегодня?».
Комментарий к Не место для лютоволков, часть первая
Nymeria ships it)
========== Не место для лютоволков, часть вторая ==========
Арья никогда не оправдывалась, ни перед кем. Оправдываться было ниже ее достоинства.
Единственным, кроме Джона и Брана, кто до сих пор удостоился ее извинений, был Сандор Клиган. Извинялась она за то, что его не убила. Если это о чем-то говорило, то разве что о том, что Пёс стал для Арьи давно уже частью ее собственной стаи.
Частью которой почти перестала быть Санса.
Иногда, особенно Зимой, в своих волчьих снах, Арья видела Пса, когда тот спал на полевых кухнях, и Нимерия делила с ней это видение. Неторопливо тогда Арья изучала нового товарища в стае. Обнюхивала, разглядывала, пробовала на вкус — языком волчицы, конечно.
Арья любила Клигана. Он был из стаи. Арья жалела его. Арья хотела его — иногда, когда ей больше некого было хотеть. Какое-то время Клиган спивался у дверей темницы в Серой Башне, и пару раз Арья находила его в блевотине и моче, без штанов, с членом наружу — даже в вялом состоянии он производил достаточно пугающее впечатление, чтобы всякое желание экспериментировать пропало. Затем вдруг Пёс пить перестал. Все чаще появлялся тихий, спокойный и задумчивый в тронном зале. Избегал всех, разве что иногда посиживал с Бриенной где-нибудь в тихих закоулках.
— Не надоело еще тебе дичать? — спросила его как-то Арья, отчаянно тоскуя по прежнему, грозному, злобному, задиристому Псу. Но новый Клиган с нездешним блеском в темных больных глазах только смерил ее невидящим взором и сообщил глухо:
— Пора и тебе повзрослеть, мелочь.
«Взрослеть тяжело, — молчаливо поделилась Арья мыслями с волчицей, рассеянно поглядывая между пальцев — она опасалась, что в пышной шубе Нимерии завелись блохи, — многое теряет свой прежний вкус». Нимерия снисходительно хмыкнула. Волки не теряли вкус к веселью, но приобретали его.
Арья хотела бы быть такой же. Но внезапно, с взрослением, вкус к прежним забавам уходил, утекал из рук, и она ничего не могла сделать, чтобы удержать его. Винтерфелл не помогал. Красный Замок определенно не помогал. Джендри не помогал — восхитительный товарищ прошлого стал вдруг взрослым, скучным, безнадежно унылым недолордом.
Недолордов хватало. Друзей не было.
И даже Нимерия, веселая и поджарая, носила в животе волчат, и все чаще поглядывала на Арью с угадываемым снисхождением.
