– Деньги платят за работу, а не за вредительство, – парировала я, – Посмотри, что она сделала с окном в ванной. Как можно накрасить на эту грязь? Она что? Не понимает, что окно сначала нужно вымыть?! Попробуй теперь всё это отчистить! Нет, Алекс! Скажи, чтоб она больше не приходила к нам! Я не хочу её видеть! Мне не нравится, как она убирает!
– Но, Любовь… Тогда придётся искать другую домработницу.
– Не придётся! – упорствовала я, – Если я здесь хозяйка, я сама буду делать так, как мне нравится! Okay? Are you agreeing?
– Но девушка работает у нас уже не один год. Мама, когда узнает, расстроится.
– Мама, когда узнает, что такое чистота в доме, будет рада, что избавилась от этой лентяйки и неумехи.
– Но я не понял, кто будет делать всю эту чистоту?
– Я сама буду наводить порядок в доме. Я сама.
– Что? Ты сама?! Моя жена не должна работать. Я не для этого женился на тебе, Любовь моя.. Нет, нет! Это невозможно!
– А я и не собираюсь работать,– съехидничала я, – Просто я буду заниматься любимым делом и доставлять удовольствие себе, а заодно и тебе с мамой.
– Okay, – Алекс не стал продолжать бесполезный спор и, заплатив плачущей девушке деньги, выпроводил её за дверь.
Стыдно признаться, но я даже не предполагала, что в Египте цивилизация на таком высоком уровне. Я писала письма своим подругам, где подробно рассказывала о своём житье-бытье, о мусульманских традициях, о том, как живут здесь люди. Мне самой это было очень интересно, потому что здесь в Египте всё было по-другому, чем у нас в России. И это завораживало, восхищало, притягивало! День за днём я привыкала к новой жизни. Хорошо привыкать к хорошему. Мне всё нравилось, всё интересовало и удивляло! Хотелось поделиться с кем-то, поболтать, посплетничать обо всей этой жизни, особенно, с мамой… Но мама так далеко и русскоговорящих друзей у меня тогда не было.
Алекс уходил утром на работу, а в 15 часов он всегда возвращался домой, обедал и ложился спать на час – полтора. Он так привык. Это было традиционно, и менять что-либо ни у кого желания не было.
Проводив утром мужа на работу, я занималась собой и домашними делами.
Домработница больше не приходила, и я день за днём сама наводила порядок и уют в квартире. Мне это очень нравилось и доставляло огромное удовольствие. Ведь теперь это был и мой дом. А в моём доме всё должно быть так, как я хочу и к чему я привыкла с детства: чистота, порядок и уют.
За пределы квартиры выходить одной, без сопровождения Алекса мне не разрешалось. Это было не принято, да и опасно. Я только начинала знакомиться с Египтом, с его традициями, историей и культурой.
Недели пролетали, как один день. Каждую пятницу мы планировали ехать в Александрию, навестить родственников и забрать маму. Но каждый раз у Алекса были неотложные дела, и мы откладывали поездку.
Алекс звонил мне с работы по нескольку раз в день, спрашивая, чем я занимаюсь. Я думала, что он беспокоится обо мне, а он просто дико ревновал. Тогда я этого ещё не знала.
Зато со мной всегда была моя новая подруга Карина.
Она с первых дней вошла в нашу жизнь. Я была просто счастлива, что у меня такая подруга. Карина была всего на три года старше меня, и у нас было много общего. Карина плохо знала английский язык. Я тоже в то время не могла хорошо разговаривать на английском или любом другом языке. Ни у неё, ни у меня не было раньше общения с иностранцами.. Но, тем не менее, мы очень хорошо понимали друг друга, рассказывая разные истории о себе, жестикулируя при этом руками, или показывая на себе действия. Со стороны это выглядело, как забавный театр.
Карина многому меня научила: как делать салат и тушить овощи из фруктов и овощей, выращенных в Египте ( в России таких видов овощей и фруктов просто не существует – откуда ж мне было знать.) В магазине и на рынке Карина показала мне, что надо покупать и как. Поскольку, объяснить ей было трудно, то она делала, а я просто повторяла за ней.
Однажды я захотела купить мяса или колбасы. Небольшой рынок располагался рядом с нашим домом.
Разделанные туши коров и овец, разнообразные батоны колбас висели, подвешенные на крюки. Все туши были с хвостами: их специально оставляли необработанными, чтобы покупатель видел, какое это мясо. Мухи садились на туши, и продавец только и делал, что отгонял полотенцем их с мяса и колбас. Я подошла выбрать что-нибудь из висевшего ряда туш и батонов колбас.
Карина скорчила такую рожу, что я не только отдёрнула руки от колбас, но буквально отскочила в сторону, будто я делала что-то неприличное. «Ю вонт мит? Мит?» – спрашивала она меня на нашем корявом английском. Я трясла головой в знак согласия, а она, взяв меня за руку, завела в мясную лавку, где стояла большая клетка с живыми курами. Большие, откормленные куры теснились в клетке, кудахтая, будто возмущаясь, что их содержат в такой тесноте.
Карина объяснила что-то по-арабски продавцу, показывая руками, что она хочет: двумя ладошками прихлопывая перед его носом, будто лепит котлетки. Так делают малыши в песочнице, когда «пекут пирожки» из песка.
