Это была молодая египтянка лет тридцати. Маленького роста, худенькая, одетая в длинную галабию тёмно-синего цвета и тонкий, голубой хиджаб на голове. Она поздоровалась по-арабски, наклонив голову. Лицо её не выражало никаких эмоций, скорее, полная опустошённость и какая-то рабская покорность во всём её облике. Алекс сказал мне, что девушка из очень бедной семьи, никогда, нигде не училась и зарабатывает на жизнь случайными работами.
Ему жалко её, и он не лишает её возможности заработать хотя бы малые деньги за уборку квартиры. Кроме этого, мама Зейнаб отдаёт ей какие-то старые вещи и ненужную одежду.
Как хозяйка, жестами, мимикой и разными словами я обратила внимание девушки на ту работу, которую считала первоочередной. Как же! Размечталась!
Девушка вяло прошла с пылесосом по всей квартире, чуть задержалась в ванной и на кухне. Вся её уборка заняла ровно полтора часа. Деловито спрятав пылесос в шкаф, выбросив в ведро тряпки и, взяв приготовленные для неё деньги, она ушла.
Я посмотрела своим внимательным взглядом на её уборку и была просто обескуражена! Никелированные краны в ванной и не думали сверкать. Ковры как были грязными, так и остались. Окна были покрыты тонким слоем песка, а вся шикарная мебель нуждалась в специальном уходе.
Да-а-а…, озадаченная положением дел, я уселась посреди кухни, – С такой домработницей грязь поглотит нас, как пески поглотили египетскую цивилизацию. «Нет уж, -подумала я, – не нужна мне такая домработница. Я лучше дам ей денег, чтоб она совсем не приходила».
Я вернулась на кухню. Мне хотелось порадовать мужа, и приготовить для него что-нибудь вкусненькое, но с таким наличием продуктов сделать это было невозможно! И вторым пунктом я написала: 2.– купить продукты. Да, теперь я не просто Любочка, но и жена, и хозяйка.
Благодаря маме, я умела готовить. Правда, искусным поваром не была, но уж борщ сварить или блинчики пожарить, это запросто.
Я долго сидела посреди кухни, представляя свою новую жизнь и строя планы на будущее, когда звонок в дверь вывел меня из грёз. Не успела я подойти к двери, на пороге уже стоял Алекс, с двумя большими пакетами в руках, а за ним – гарднер Абдурахман, тоже с большими пакетами, наполненными продуктами.
– Алекс! – радостно кинулась я ему навстречу.
– Good morning, darling! Good morning… – широко улыбался Алекс, жестом показывая Абдурахману, куда поставить пакеты, – Вот, заехал в супермаркет, купил продукты. Я сам ничего не готовлю, поэтому в доме продуктов нет.
– Да уж видела, – улыбнулась я, – Хотела обед приготовить, да не тут-то было.
– Да, насчёт обеда. Одевайся, пойдём в ресторан пообедаем. Тут рядом, две минуты. Я всегда там обедаю и ужинаю.
Я позже поняла, что обедать в ресторане, коим арабы называют любую забегаловку, – намного дешевле, чем готовить дома. Плюс большие преимущества: не надо мыть посуду, а главное, сколько времени экономится!
Я быстро освоила египетские фунты и в уме переводила их на российские рубли и на доллары! Позже я сама научилась покупать некоторые продукты.
Я пожаловалась на домработницу своему мужу. Он удивлённо ответил, что она хорошо выполняет свою работу.
– Хорошо?! Это называется, хорошо по-египетски? А ковры? А окна? А нечищеная газовая плита?
– Она делает всё, что возможно. Разве она не пылесосит ковры?
– Пылесосит. Но они – грязные. Посмотри, Алекс.
– Ничего не поделаешь. Значит, надо менять их.
– Менять надо не ковры, а домработницу.
– Меня и маму она устраивает, а тебя нет?
– А меня – нет!
Через день, когда домработница пришла снова, я дала ей банку белой эмали, новую кисточку и попросила покрасить окно в ванной. Окно было маленькое. Стёкла и рамы – под вековым слоем грязи и песка.
Через пятнадцать минут девушка принесла мне банку, дав понять, что работа закончена.
– Как? Так быстро? – удивилась я.
Девушка побежала в ванную комнату, с довольным видом показывая мне работу.
Моё лицо вытянулось, а глаза округлились, увидев, что она намазала дорогущую эмаль поверх слоя песка и грязи. Стёкла мало того, что были грязными, теперь ещё и в подтёках краски. Увидев весь этот ужас, я заорала так, что она, подхватив подол своей длинной галабии, немедленно убежала прочь, хлопнув входной дверью. « Да это не домработница! Это враг какой-то! Вредитель! – задыхаясь от негодования, разговаривала я сама с собой, – Всё! Ноги её больше здесь не будет! Бездарность… Лентяйка… Неумеха», – ругалась я на неё.
Вечером, когда Алекс был дома, девушка пришла за деньгами и стала жаловаться хозяину на меня. При этом она не просто плакала, а рыдала, причитая по-арабски и кося глазами в мою сторону. Впервые у нас с мужем состоялся серьёзный диалог:
– Она говорит, что хозяйка обидела её и не заплатила денег. Это так, Любовь? – строго спросил Алекс.
