— У вас появились новые друзья, Марьяна Васильевна?
— Знакомые, — ответил я. — И мне ОЧЕНЬ хочется познакомиться с ее бабушкой.
Поездка выдалась той еще — сиденья в автомобилях были очень удобные, но атмосфера внутри оказалась гнетущей. С меня всю дорогу не сводили глаз. Никто не произнес ни единого слова.
Скоро в окнах показались желтые стены дворца, окруженные зелеными угодьями. Я не удивился — носительница Крови не может не жить во дворце. А значит, и Она тоже.
Остановились мы перед огромными воротами. Дверь открылась, и мы вышли наружу.
— Блин, опять я здесь… — буркнула Марьяна себе под нос. Нас встречала целая рота слуг.
Встречая поклоны, мы втроем с Аристархом направились через площадь со множеством фонтанов, в центре которой возвышался очередной памятник Олафу — этот негодяй в виде какого-то золотистого атлета разрывал пасть… мне!
Серьезно? Все было не так!
— С тобой все хорошо? — спросила Марьяна, уловив мое настроение.
— Я в норме…
И вот мы пошли по богатым коридорам дворца. Магией здесь дышал каждый камень, а еще чем-то знакомым — словно частичкой меня. И да, тут было золото. Много золота.
Пройдя десяток дверей, мы оказались в парадном зале. Там все пело роскошью: и огромные мраморные колонны, и резьба, и позолота. Мягкий свет лился через высокие витражные окна. Все как я люблю.
В дальнем конце зала располагался трон, окруженный гвардейцами. К нему мы и направились.
Королева сидела на троне. Ее глаза метали молнии.
— Бабу…
— Молчи! — прогремел ее грозный голос. — Ты знаешь, как я волновалась⁈ Два месяца ни писем, ни звонков!
Марьяна фыркнула.
— Ты сама сказала, что мне нужно узнать жизнь с самого низа, а не сидеть взаперти!
— Да, но под присмотром Аристарха, — холодно проговорила бабушка. — А этот старый гриб искал тебя целых два месяца. Тебя и на учебе почти не видно. И что ты сделала со своими волосами⁈
— Так сейчас ходят… — промычала Марьяна, коснувшись своих коротких волос.
— Кто? Оборванцы? Кто это с тобой?
Марьяна сделала шаг в сторону, и на ее место вышел Иван. Она сама не понимала, кто он и почему постоянно защищал ее, но отчего-то в его компании ей было совсем не страшно.
Он поднял свои странные глаза. Несколько секунд они молчали, а затем бабушка медленно встала с трона. На секунду на ее постоянно серьезном лице проступила грусть.
Марьяна впервые видела бабушку такой растерянной.
Губы королевы дрогнули:
— Ты…
— Я, — кивнул Иван.
Сердце в груди Марьяны билось все сильнее. Но она не могла объяснить — отчего? Теперь ей показалось, будто этот молодой человек был старым знакомым бабушки. Но откуда?
Вдруг Королева опустилась на трон и громко сказала:
— Все вон! А вы двое — останьтесь!
От авторов:
Двери закрылись, и мы остались втроем. Затем стены окутало магией.
Я же не мог отвести взгляд от трона.
На нем сидела Она. Моя Дарья. Моя принцесса в башне.
Мне безумно хотелось рассмотреть ее поближе. Любоваться ею… Не в силах лишить себя этого удовольствия я медленно поднялся к трону и навис над Королевой.
Еще один ее жест, и вокруг нас образовался второй магический купол. Все звуки затихли, оставив нас наедине.
— Давно не виделись, — сказала она. — Позволь мне поближе разглядеть твое новое лицо.
Я склонил колено, оказавшись подле ее ног. Нежные ладони аккуратно дотронулись до моего лица, а я еще пристальней всмотрелся в эти глаза. Один небесно-голубого цвета, другой отливал изумрудным.
Да, это она. Моя Принцесса.
— Ты такой молодой, — улыбнулась она. — А я за минувшие годы постарела… Превратилась в сморщенную старуху.
Я взял ее тонкую руку:
— Ты все та же девочка, что и сто лет назад, Принцесса. Хотя нет. Думаю, что ты стала еще красивее, моя Королева.
В уголках ее глаз на мгновение сверкнули слезы, но она тут же смахнула их и снова стала холодной, как камень. На лицо легла бесстрастная королевская маска. Однако я чуял, как торопливо бьется ее сердце. Этот стук ни с чем не перепутать — каждую ночь в Башне я слушал его, как колыбельную.
— А ты очень изменился, — и ее губы слегка дрогнули. — Стал не таким высоким.
Я в ответ мог только улыбаться и смотреть на нее.
— Надеюсь, Олаф тебя не обижал?
— Поверь, я сама могу обидеть кого угодно.
Тут она скинула магическую завесу и обратилась к Марьяне, которая недоуменно переводила глаза то на меня, то на свою бабушку. Ее щеки порозовели от смущения. Девочка все еще не понимала, кто я и почему ее бабушка так себя ведет.
В воздухе нарастало легкое давление.
— Не бойся, дорогая, — сказала Дарья. — Это… друг. Верно?
Я кивнул. Быть ей врагом я уж точно не собирался.
— Что за друг? — спросила Марьяна. — Кто он?
Наши взгляды столкнулись, и ее щеки вспыхнули по новой.
