– Альбин, Аркаша просил передать, что все спокойно, – перехватил их с девчонками на полпути к раздевалке Савва. Аля на миг с силой зажмурилась. Нет, она привыкла всегда быть настороже. Но конкретно сегодня ей это весьма тяжело давалось.
– А что с твоей охраной?
– Ее перетрясут. Но скорее всего, подкупили старшего смены. Сейчас всех прогонят на детекторе.
– Суки.
– Мама! Ну тебя еще долго ждать?! – нетерпеливо окликнула Альбину Акула.
– Занимайся детьми, Альбин. Мы все решим.
Аля кивнула и пошла к распахнутым настежь дверям, где уже мелькали девчонки в платьях-зефирках. Но на полпути замерла… Медленно обернулась, осознав, что Савва, сам того не замечая, говорил с ней словами и интонациями Аркаши. И она… велась. И она успокаивалась едва ли не точно так же, как если бы поговорила с мужем. До чего же удивительно.
– А можно я распущу волосы?! – приводя ее в чувство, Акулина потрясла руку матери.
– Д-да, конечно.
– Можно?!
– Ой, нет, Акулин, – опомнилась Альбина. – Ты же запаришься, посмотри, какая жара.
– Ладно… А потом сразу будет дискотека?
– Угу. А как стемнеет – салют.
– Ва-а-у. А расходимся в десять?
– Именно.
– А может… – начала было Акула, но ее тут же прервала мать:
– Не может. Расходимся в десять. Неужели не нагулялись за целый день?
– Нет. Потом вообще все друзья разъедутся, – с сожалением вздохнула малышка.
– Может, мы тоже куда-нибудь вырвемся. Вот ты бы куда хотела? – принялась заговаривать зубы дочке Альбина.
– На северный полюс! К пингвинам.
– Пингвины живут на южном. Да-да, не смотри на меня так. А еще они никогда не встречались с белыми медведями, которые как раз обитают в Арктике.
– Значит, я хочу в Антарктиду. Туда можно поехать?
– Конечно. Но это сложная и долгая экспедиция. Не уверена, что мы сможем вырваться в этом году.
– Вот так всегда, – надула губы Акула.
– Да брось, лето только пришло. Зачем нам опять в снег и холод?
– Из чувства противоречия! – нашлась девочка. Аля рассмеялась.
– Из чувства противоречия люди в основном совершают какие-то глупости, и ничего больше. Давай-ка я застегну все же платье.
Чего Альбина не учла совершенно, так это того, каким испытанием для нее станет салют. Когда на них с Аркашей напали, звуки выстрелов она как раз таки и не слышала. Снайпер располагался черт знает где, это было физически невозможно. Только треск и звук бьющегося стекла. Но сознание, видно, достроило остальное… И теперь ей хотелось сбежать.
А вот дети, как и ожидалось, были в полном восторге. Прижимая к себе скачущую Акулину, Аля пыталась зарядиться ее восторгом. Растягивала губы в улыбке, больше напоминающей оскал. Хлопала в ладоши. А перед глазами проносились те самые первые секунды, когда она поняла, что Аркаша умирает. Вот тогда Аля и узнала, что такое животный ужас. Почувствовала его металлический запах, вкус… Тот забивался в рот и нос, не давая дышать, проникал в кровоток и сковывал льдом вены. Все потом говорили, что она мгновенно сориентировалась в ситуации и начала действовать, что и спасло ее мужа. Это было удивительно, потому как самой Альбине казалось, что прошли миллионы лет, прежде чем она нашла в себе силы пошевелиться. Миллионы лет изнуряющей, загоняющей иглы под ногти боли.
– Тщ-щ-щ, – привел Алю в чувство голос мужа. Видно, поняв, что с ней происходит, Аркаша уткнулся лбом ей в живот. И потерся колючими щеками. Всхлипнув, Альбина опустила ладонь на его блестящую лысину. Погладила, как большого кота. Наклонилась, поцеловала… Очень быстро легкое касание губ помимо воли углубилось.
– Потом, Аркаш… Дети же.
Да, на первый взгляд, тем было совсем не до них. Но все же существовали какие-то правила поведения, которых необходимо было придерживаться.
Аркаша стрельнул глазами куда-то вниз. Альбина проследила за его взглядом и, зажмурившись, закусила губу.
– Давай их всех выгоним, – предложила срывающимся голосом, уткнувшись в Аркашино ухо губами.
– Непременно, – заржал тот. – Минут через десять. За многими уже приехали родители. Надо будет выйти к ним, как думаешь?
– Надо будет, – вздохнула Альбина. – И раздать контейнеры с тортом. А то пропадет. Я как всегда…
– Заказала больше чем надо.
Счастливо улыбнувшись, Альбина часто-часто затрясла головой. Тут как раз и салют закончился. Она повернулась к разочарованно стонущим детям. Ну дают! И так пятнадцать минут стреляли. Кто-то мог бы даже обвинить их в бессмысленном транжирстве, но Аля давно уж привыкла о том не думать. Зарабатывая деньги своим трудом, она считала, что имеет полное право распоряжаться ими на свое усмотрение.
– Ну что, друзья, – загремел голос аниматора, – как бы это не было грустно, пришла пора прощаться…
Тут дети застонали еще громче. Альбина, поморщившись, бросила взгляд на мужа, а тот, его уловив, с намеком покосился чуть левее сцены. Альбина будто невзначай обернулась. И увидела Савву, который, не таясь, наблюдал за ними с Аркашей.
– Что?
– Ревнует бедняга. Аж желваки ходят. – Мудрый направил коляску к воротам, куда потянулись дети, за которыми уже приехали.
– Это же плохо?
– Для него? Конечно.