– Стар я уже для подобных мероприятий, – проворчал Сергей Александрович.
– Чего же пришли? – усмехнулся Савва.
– Тут с молотка пустят занятное колечко.
– Жене хотите приобрести?
– Дочери. Но если ты захочешь перебить мою ставку, я подыграю, – Зарубин совершенно неприлично оскалился.
– Пап, ну ты чего? – возмутилась Ника, скосив на Савву извиняющийся взгляд. Тот взмахнул рукой, мол, подумаешь, не бери в голову.
– А мне, Сереж, вон те подвески нравятся, – встряла в разговор госпожа Зарубина, дергая мужа за рукав. И казалось бы, на том ситуация была полностью исчерпана, если бы в борьбу за злосчастное кольцо не вступил Мудрый.
– Двести пятьдесят – раз… Двести пятьдесят – два…
– Двести семьдесят… – гаркнул Аркаша.
– Двести девяносто, – перебил ставку Зарубин.
– Триста! – не сдавался Мудрый.
– Как будто не тебе на халяву наследство досталось, – хмыкнул Сергей Александрович, обращаясь к Савве. – Триста!
– Триста десять, – закатил глаза тот. Не ответить на подобный вызов было как-то уж совсем подозрительно.
– Ты не должен мне ничего покупать, – возмутилась Ника, приникая губами к уху Гроса.
– Все в порядке, малыш, – усмехнулся Савва, косясь на Мудрого с Альбиной. Тот взмахнул карточкой, готовый поднять ставку. Однако жена придержала его руку и царственно качнула головой, дескать, нет, оно того не стоит. Значит, так, да? Ей похеру, что он для другой покупает кольцо за деньги, которых то совершенно не стоит?
– Триста десять – раз, триста десять – два, триста десять – три! Продано господину Гросу.
– Уи-и-и! – обрадовалась Ника, повисая у Саввы на шее. – Но все равно не стоило. Это лишнее. Я тебя же не за это люблю, – горячилась она. Савва заставил себя улыбнуться и потрепать девушку по волосам. Боковым зрением замечая, что за ним внимательно наблюдает Зарубин. Чересчур заточенный на реакции Мудрого, Савва порой забывал, что и его потенциальный тесть – далеко не дурак.
– Надо это дело оформить. Я отойду.
– Да можно и потом, куда спешить? – возмутилась Ника.
– Не люблю оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня.
Это правда, но гораздо больше ему все же хотелось отдышаться. Савва вышел из зала, где его душили ароматы дорогих духов, спустился по лестнице и вышел на улицу.
Время летело незаметно. Лето сменила осень, осень перетекла в зиму. Сырость, ветра, каша под ногами… И толку, что город украшен к Новому году? Никакого праздничного настроения у него не было и близко.
Вдохнул так глубоко, что легкие стало жечь, и на глазах выступили слезы. Казалось, сырость, что он вобрал в себя, кристаллизовалась в груди и теперь резала-резала-резала его изнутри острыми гранями. Савва не понимал, что это за черт. Хотел как лучше, а на выходе поймал что-то очень похожее на паническую атаку. Какого хрена? Даже Альбину он за прошедшее с их ссоры время видел не в первый раз. Все же они работали в одной команде. И большой пласт его рабочих обязанностей все еще занимали последствия слияния их фирм.
Собрав в руку лежащий на перилах снег, Савва сжал тот в ладони и обтер лицо получившейся ледышкой. Стало чуточку легче. Перед тем как вернуться, он остановился у зеркала в зоне гардероба, чтобы привести в порядок одежду.
– Ничего стоящего… – донесся голос Альбины из-за шторки.
– У тебя просто слишком изысканный вкус.
– Ну-у-у, с этим я не буду спорить, – рассмеялась Аля. И теперь ее грудной смех был вполне натуральным. Может, в тот раз ему показалось? Может, они реально плевать на него хотели, а он себе что-то придумал?
Посчитав, что довольно унизительно будет, если его обнаружат за банальным подслушиванием, Савва решительно вышел из-за шторки и растерянно замер, глядя на руку Мудрого, поглаживающего животик жены.
Что? Нет. Ну, нет же! Этого просто не может быть.
Но чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал… Ему не привиделось. Не показалось. Альбина в самом деле беременна. Оставалось лишь это осознать… А как? Когда эта новость – как резкий удар под дых. И воздух стал тяжелым и горьким... Гул голосов смешался в неразличимый шум. Савва чувствовал, как по телу разливается холод, проникая в каждую клетку. Вымораживая изнутри.
Чей это ребенок?
Конечно, его.
Или… Кажется, Альбина упоминала, что Мудрый чего-то там может. Из-за этого они и поругались. Именно эта ссора и стала началом конца. Он столько раз потом себя ругал за то, что не сдержался!
А-а-а!
Савва сделал еще один шаг вперед, но тут же остановился. Альбина намеренно не смотрела в его сторону. Так, словно он больше для нее не существовал. Как будто он не должен был знать. Как если бы она вообще не собиралась ему говорить. О боже.
Савва не понимал, что сильнее – желание схватить ее прямо сейчас и вытрясти правду, или боль от осознания, что она хотела от него это скрыть. От него. Словно он был никем. Словно через его чувства можно было просто переступить, как через что-то незначительное и неважное.
– Остынь, – рявкнул Мудрый. – А то наломаешь дров!