– Савва? Теперь ты, – голос Аркаши доносился до Али, как будто из колодца. Картинка перед глазами взвилась и закружилась подобно калейдоскопу.
Аркаша, сосредоточенный на Савве, понял, что что-то не так, когда тот вскочил… Проследил взглядом и себе попытался встать, но будто невидимая сила вдавила его в кресло, за которое он так цеплялся.
– Звоните в девять один один. Скорее… – рыкнул молодой Грос. Секретарша растерянно хлопнула глазами:
– Мы же не в Америке.
– В скорую звони, курица, – очнулся Аркаша, все же вскакивая на ноги. Молодой Грос его, конечно, опередил. Первым подлетел к креслу Альбины. Схватил ее на руки.
– А голосование? – пробормотал кто-то из директоров. – Вы ничего не сказали… Нам нужно оформить протокол…
Мудрый застыл, ну точно хищник перед смертоносным прыжком. Еще немного, и он бы правда своими руками убил идиота, которому не хватило мозгов расставить приоритеты. Какое голосование? Какая, на хрен, должность, когда с его женщиной… когда его женщина… Его женщина.
– У нас один директор! – рявкнул молодой Грос. – Вы что тут все, ебанулись?! Аркаша, где тут ближайший выход? Мы сами ее быстрей отвезем в больницу.
Так они и сделали. С мигалкой на крыше домчали до клиники, где Альбина наблюдалась всю беременность. В пути вызвонили ее врача. А где-то на середине разговора Аля пришла в себя...
– Аркаш, у меня воды отошли…
– Я знаю, маленькая.
– Это плохо.
– Ничего. Мы справимся. Слышишь?
Альбина кивнула. И прижалась к его виску холодным лбом, покрытым испариной. Аркаша бережно сжал хрупкие плечи жены, поймав встревоженный взгляд молодого Гроса в зеркале заднего вида. Тот сел вперед и теперь не отрывал от них глаз.
– Я думал, с этим… нет проблем, – откашлялся он, неопределенно поведя подбородком.
– Их и не было, – просипел Аркаша, осторожно поглаживая жену.
– Тогда что случилось?
– Преждевременные роды случились.
– Но почему?
– Я не знаю, понял?! – заорал Мудрый, выдавая свой дикий, первобытный какой-то страх.
В перинатальном центре Альбину сразу же подняли из приемного покоя в родзал. Аркаша пошел с ней, молодой Грос остался сидеть у дверей палаты. Но он бы все на свете отдал, чтобы быть там, с ними. Неизвестность взрывала его эмоции. Он вздрагивал от каждого шороха. И почему-то молился, хотя даже не верил в бога. Молился о том, чтобы с ней… с ними… все было хорошо.
Потерявшись в моменте, он не смог бы сказать, сколько времени потребовалось Зарубину, чтобы узнать об итогах голосования. Тот позвонил, когда терпение Саввы было на исходе. Хотел принять вызов, но тут, наконец, дверь в палату открылась.
– Что? – Савва вскочил на ноги. Слова будто вязли во рту, от вида посеревшего Мудрого слюна стала клейкой из-за охватившего ужаса.
– Мальчик. Два пятьсот. Все вроде нормально, но пока побудет в инкубаторе.
– А Альбина Ринатовна как?
– Плохо. Открылось кровотечение… И… В общем, они делают все возможное. Мне нельзя там находиться.
– И что, ты просто взял и ушел? – недоверчиво уточнил Савва.
– Так надо. Чтобы врачи не отвлекались от дела. Я…
– Их отвлекал?
– Да.
Аркаша кивнул. И с удивлением посмотрел на свои трясущиеся руки.
Пока они переговаривались, у Саввы непрерывно звонил телефон.
– Зарубин?
– Да. Он. Уже доложили.
Мудрый кивнул. Опустился на стул и, покачавшись из стороны в сторону, вдруг замер, как если бы что-то вспомнил. Похлопал себя по карману. Достал что-то вроде визитки. Протянул Савве…
– Что это?
– Кто. Человек, которому ты можешь передать все, что нарыл на эту крысу. Он поможет его раскатать.
Охренеть… Савва забрал визитку. Покрутил в руках. К глотке подкатывала истерика. Тут и переживания за Альбину с ребенком, и благодарность за то, что старый хрен его, несмотря ни на что, подстраховал, и любовь… бесконечная совершенно, как космос.
– Спасибо.
Савва все-таки не сдержался, приобнял экс-отчима, ударил того по непривычно сгорбленной спине. Вжался в его лоб своим.
– Эй… Ну, какого хрена, Аркаш! Все будет хорошо, слышишь?
– Ага, – просипел тот. – Будет.
– Почему так? Раньше ведь все было нормально…
– Раньше она так не нервничала. Я думал, это будет легче. – Он все качался и качался, туда-сюда… – Если я ее потеряю…
– Не потеряешь! И не ты, а мы… На кого хоть малой похож? – храбрился, непонятно за что держась, Савва.
– Не понял. Он такой… маленький. Такой маленький… Блядь.
Савва не придумал ничего лучше, как снова его обнять.
– Хорош, – возмутился Мудрый. – С Алькой будешь нежничать. Со мной не надо…
– Ну, вот теперь я тебя узнаю, Аркаш, – заржал сквозь слезы Савва. – А то совсем расклеился. Даже не по себе стало…
– Да иди ты, – огрызнулся тот.
– Что случилось? Я тебе звоню-звоню… Где ты был? – Ника выскочила ему навстречу, стоило только открыться двери в квартиру.
– Привет. Был в больнице. Кое-что случилось…
– С тобой? – ухоженные брови взлетели вверх. Наполненные искренней тревогой глаза расширились.
– Нет. С нами. Нам надо расстаться.
– Что?
– Нам надо расстаться. Мне жаль.