— Очень сомневаюсь, Даф, оч… — но договорить я уже не успел. Так как, профессор Трелони, глаза которой потухли, начала заваливаться на пол. Видимо, словив магическое истощение. И, это однозначно вызовет проблемы, в том числе и у меня.
После того, как мы сообщили о падении в обморок из-за магического истощения преподавателя по прорицанию. Меня для приватной беседы к себе вызвал Дамблдор. Правда не сам, и даже не через декана моего факультета Флитвика.
— Алекс, директор ждёт — хмурый взгляд Снейпа, что говорил со мной в коридоре перед нашей гостиной, куда мы прибыли после внезапного завершения урока, не предвещал ни чего хорошего.
— Сожалею, уважаемый профессор, но, вам же прекрасно известен мой статус — отвечаю, всеми силами избегая взгляда в глаза известному мозгоклюю.
— Да — вынужден был согласиться декан змей.
— Как и тот факт, что, будучи личным учеником леди Элеоноры, я могу настаивать на беседе с директором Дамблдором, исключительно в её присутствии — итак, судя по гаданию, уже дров наломал, не хотелось бы, ещё чего учудить самостоятельно.
— В таком случае, ожидай в гостиной прибытия своей наставницы — ответил Снейп — Я сам сообщу ей об этом.
— Спасибо! Профессор.
Ну, я не его ненаглядный Поттер, которого, он, кстати, чморит явно меньше, чем в каноне. Так что, профессор Снейп просто ушёл, дабы «порадовать» директора, что птичка обломинго пролетела мимо. И придётся немного обождать.
— Чего он хотел? — стоило только войти в гостиную, как наша маленькая группа по интересам встретила меня вопросом от лица Дафны.
— Беседы с добрым дедушкой.
— И?
— Ждём леди Элеонору.
— Ты правильно поступил, что прикрылся моей матерью — ответила Дафна с облегчением — Сейчас же сообщу ей об этом.
И пока наследница Гринграсс отправилась в свою комнату, дабы опередит Снейпа, и самой все подробно рассказать матери, меня в тихий угол гостиной отвела Гермиона.
— Алекс, я посмотрела в учебнике, что означает последняя карта.
— Внимательно слушаю.
— Радость, свобода вдохновение — вот первые ассоциации с ней — тихим голосом говорила Герми — Эта карта освобождения и творчества, в некоторых случаях она указывает на гармонию желаний и духовной природы человека, просветление, счастье и радость в жизни, которая может оказаться такой же светлой и прекрасной, как в детстве. Появление этой карты указывает не только на примирение врагов и благоприятные возможности для творчества, но и личное счастье, нежность, взаимную любовь или ощущение полной свободы и самодостаточности. Какими бы ни были события вокруг, карта предвещает щедрую награду за труды и удачное завершение любой негативной или крайне неприятной ситуации.
— Словно срывает оковы… Становясь финалом трудного пути.
— Ну, выходит, что так — согласилась со мной девочка — Но, всё равно, мне кажется, какой-то странный расклад на тебя получился, противоречивый даже.
— Согласен.
А так же, есть ещё один момент, о котором невозможно не задуматься. А именно, количество карт из высшего Аркана в моём гадании. Который, к слову, ощутимо сложнее, чем у Поттера, да и противоречивые, как и сказала Гермиона. И что же это может означать? Судьбою уготованной быть главным героем мне? А не ему… Раз сам ныряю с головой в гущу событий. Занятная, однако, выходит ситуация. Как и тот факт, что многие волшебники, узнав столько информации обо мне из воспоминаний своих детей, теперь точно обратят на меня внимание. И возможно, этим представлением, как и тем фактом, что назвала моё полное имя и род, Трелони умудрилась нарисовать на моей спине жирую красную мишень.
— Тебя что-то беспокоит?
— Да, слишком много вопросов, Герми, слишком много вопросов теперь появилось. А я, наоборот, ждал внесения хоть какой-то ясности в своё будущее от этого гадания.
И самое главное, если подумать, абстрагироваться от текущей ситуации и мыслить глобально, то получается, что смерть, это тоже, в какой-то степени, свобода… Причем, от всех, и от всего! Опыт, как-никак, уже имеется.
— Алекс, или мне теперь тебя называть Александром?
— Просто, Алекс, господин директор.