— Хорошо. Так вот, Алекс, я бы очень хотел увидеть твои воспоминания, касательно произошедшего события. Всё-таки это было крайне необычно, сразу два таких предсказания. И второе, причем более сложное, касается непосредственно тебя.
Ну да, логично, что дедуля, наконец, созрел для открытого вмешательства в мою жизнь. Ибо случившееся событие, и правда, из ряда вон выходящее, впрочем, как и почти все те, в которых мне ранее уже довелось поучаствовать за столь непродолжительный период. И, видимо текущая ситуация просто стала последней каплей, с подвигнувшей Дамблдора на этот разговор.
— Увы, ни как нет, уважаемый директор.
— Это почему же? — изрядно удивился хозяин кабинета, явно не ожидавший столь быстрого отказа.
— Видите ли, в силу того, что я являюсь личным учеником дорогой, уважаемой, несравненной и самой потрясающей наставницы, леди Элеоноры Гринграсс, то ею посвящен в ряд обстоятельств, являющихся конфиденциальными секретами рода — нежная ручка наставницы на моем плече подтвердила правильность моих слов, а значит, продолжаем словесную атаку на обескураженного деда, тщательно избегая зрительного контакта с этим старым и прожжённым мозгоклюем — К тому же, сие событие воочию смотрели два класса учеников, видев абсолютно то же самое, что и я. И их воспоминания об этом происшествии ни чуть не отличаются от того, что вы могли бы найти в моей памяти по данному вопросу, уважаемый директор.
Судя потому, что Дамблдор, потирая переносицу, снял свои очки, и крепко задумался, ответить на столь содержательный и ёмкий аргумент вот так вот сразу, ему, попросту, нечем.
— Это всё, что ты хотел спросить у него, Дамблдор? — глава рода Гринграсс лишила возможности директора тщательно пораскинуть мозгами и найти лазейку в моем ответе.
— Нет, Эля. Ещё я хотел бы поговорить по поводу происхождения этого молодого человека.
— А какое это имеет значение? Ведь как Алекс сказал ранее, он мой личный и старательный ученик. И пока находится под моим наставничеством и ответственностью, его происхождение, не имеет ни какого значения. Тебе ли это не знать, Дамблдор?
А наставница молодец, хорошие знания правил, принципов и законов общества волшебников позволяют дать хоть какой-то отпор всевластному директору, невзирая на его могущество.
— Верно, Эля… твоя, правда. Но, это лишь до тех пор, пока он прячется под твоим крылом — строгий взгляд Дамблдора и применяемая им невербальная магия не позволили мне отвести в это раз глаза.
Директор, на мгновение, крепко зафиксировал моё лицо напротив себя, дабы попытаться посмотреть, что у меня на уме.
— А после, молодой человек, у меня будет к вам очень много вопросов. От ответов, на которые, вы уже ни куда не денетесь. Свободны.
— Всего хорошего, директор Дамблдор. И будьте так любезны, не беспокойте моего ученика по пустякам. Уверена, что у вас и так хватает забот. Ведь тот же смертельно опасный беглец Блэк до сих пор не пойман — бросила напоследок леди, прямо перед тем, как закрылась за нами дверь.
Смело! Очень смело! Даже будучи женщиной, оставлять за собой последнее слово с таким оппонентом.
— Уважаемая наставница, вы уверены, что всё будет нормально, после такой вот вашей конфронтации с директором.
— Ты беспокоишься за меня, Алекс?
— Честно, да. Хоть я ещё и достаточно молод, и ни чем, в общем-то, не смогу помочь вам в этом противостоянии, но уже могу сказать, что директор явно не в восторге от ваших слов. И в итоге не оставит всё это без ответа.
— Верно, Алекс, верно. Но, ты не подумай, что я таким вот образом подливаю керосин в костёр, к кресту в котором сама привязана — ответила леди, усмехнувшись — Хотя бы потому, что Дамблдор уже давно точит зуб не только на меня по поводу моего нейтралитета, но и на род Гринграсс в целом. Уж слишком мы мешаем его планам.
— Понял.
— Хорошо. Вижу, что-то еще тебя беспокоит?
— Да, последнее действие Дамблдора во время беседы в кабинете. Он пытался прочитать меня.
— Не переживай, уверена, что у него ни чего не вышло. Без применения заклинания легилеменции в полную силу, твой разум фактически невозможно просмотреть — ответила леди Элеонора, смотря мне глаза и нежно касаясь своей бархатной ручкой моей щеки — Пойми, Алекс, ты очень хорошо защищён. Ведь у тебя в душе и разуме тёмная лесная чаща, в которой, с недавнего времени, ещё и туман появился.
Очень надеюсь, что так и есть, и дедуля не заметил там краем глаза, чего-нибудь из того, что знать ему совсем не следует.
— И пытаясь прочитать тебя прямо сейчас, я ничего не могу увидеть. Поэтому, уверена, что и Дамблдор ни чего не разглядел. Но, именно этот факт и порождает в его голове сомнения и множество вопросов. Ведь он привык к тому, что все перед ним как на ладони, открытые и управляемые.
— Вот значит как… Спасибо, что объяснили.
— Поэтому, я еще раз напоминаю тебе, и повторю это девочкам — будьте предельно осторожны! — продолжила моя несравненная наставница, к большому сожалению убрав с моей щеки ручку — Не доверяйте ни кому! Так как очень много тех, кто не только может, но и желает воткнуть вам клинок в спину.
— Я буду бдителен.