Когда вернулся Адам, Кейт уже успела все осмыслить и принять решение. Почему люди так страшатся выбора, когда на самом деле сразу понятно, что выбрать, если забыть о чувстве вины, долге и вежливости?
– Я получила сообщение, – сказала она.
Она увидела его лицо. Он позволил себе довериться ей хотя бы немного после всего, что она натворила, а она уже снова подвела его. Ее сына, превратившегося в высокого юношу.
– Какое?
– Меня просят вернуться. В Лос-Анджелес. Там есть одна девушка, и она больна. И… в общем, я ей нужна.
– Ты не можешь остаться еще на одну ночь?
– Конечно, это просто… там дело срочное. Трикси. Она примерно твоих лет, чуть старше. Но она сейчас в больнице, и ее состояние ухудшилось. Она ничего не ест. Хочет, чтобы я была рядом, и я, возможно, смогу ей помочь.
– Кто она? – в замешательстве спросил Адам.
– Моя…
Кейт ненадолго задумалась. Слово «падчерица», похоже, уже не подходило. Бывшая падчерица? Бывшая-падчерица-которая-не-родня-ни-мне-ни-Конору?
– Член семьи. Моя семья.
Больно ли Адаму это слышать? Это не значило, что он для нее – не семья. Это просто значила, что понятие «семья» – более широкое и растяжимое, чем она всегда думала. Семьей была Кирсти, даже видеть которую ей сейчас было невыносимо, но она оставалась ее дочерью. Семьей была вредная Элизабет с ее бесконечными постами в соцсетях и племянницей, и племянником, которых Кейт, возможно, однажды все же увидит. Семьей был Конор, какими бы теперь ни стали их отношения. И та молодая женщина, морящая себя голодом в клинике в Малибу и ставшая есть еще меньше, потому что Кейт два дня ее не навещала, тоже была семьей.
– Я… Адам, мне очень жаль.
Теперь Адам смотрел на нее. Выше нее, с точно такими же голубыми глазами.
– Я не поеду, если нужна тебе здесь, – запинаясь, продолжила Кейт. – Если ты думаешь, что от меня будет польза.
Но она все равно ощущала эту тягу через океан. Тягу любви, которая всегда избегала Кейт и которую она сейчас ощущала в отношении Трикси, страх, что может быть уже слишком поздно и она может не успеть. Такую же тягу она испытывала и к Адаму, но более темную, сложную, с оттенком невыносимой вины.
– Та девушка… Ты действительно ей нужна?
– Думаю, да. Она… вроде как твоя сводная сестра.
Но то же можно было сказать и о Делии, которая была где-то в этой клинике и носила его ребенка.
– Я не поеду, если ты не захочешь. Я могу остаться, конечно, могу.
Это было так. Ей не было нужды немедленно срываться с места, разве не так? Она могла хотя бы поздороваться с Делией. Но это было слишком – видеть этих людей из прошлого, этих повзрослевших детей. Кто она такая, чтобы говорить этой девушке, что ей делать со своей жизнью, со своим ребенком? Люди должны совершать собственные ошибки. И зачем она нужна Адаму, если он научился обходиться без нее с семи лет? Она размышляла над словами Оливии о том, что плохая мать лучше, чем никакой. Кейт ушла, потому что считала совершенно иначе. Но, может быть, она ошибалась? Есть ли возможность это выяснить?
– Думаю… Адам, думаю, я не имею на это права. На этот выбор. Мне легко говорить, что выбрала бы я, но у меня не было такой возможности. Не знаю, что бы я тогда сделала, и это истинная правда. Поэтому я не могу тебе помочь. Прости.
Он расправил плечи и кивнул.
– Езжай.
– В самом деле?
– Да. Ты права – здесь ты ничего сделать не можешь.
Кейт приняла этот удар, понимая, что вполне заслужила его.
– Я оставлю тебе машину. Возможно, ты сможешь… ты захочешь навестить меня там. Сможешь познакомиться с Трикси.
И снова Адам пожал плечами. Он уже заново перестраивал собственный мир, в котором для нее не было места, как и много лет до того.
– Да, возможно, – сказал он. – Пока, мам.
Он снова назвал ее мамой. Ну, уже хоть что-то.
Ну и денек выдался. Уж на что он терпеть не мог нервотрепку, сегодня от нее было никуда не деться. Отец и Оливия, что бы там между ними ни происходило. Мать и ее новый муж, тот лощеный продюсер, в отношениях между которыми он улавливал какое-то странное напряжение. Встреча с матерью, которую он уже и не думал когда-нибудь увидеть. Ее решение не видеться с Кирсти после проделанной дороги, не проходить последние десять шагов до комнаты, где она была. А теперь – Делия. Гнаться за ней, словно какой-то лузер из сопливой комедии, чтобы попросить ее… О чем? Не рожать ребенка? Он не мог так поступить. Он любил ее. Он просто должен был оказаться здесь, когда она получит известие, каким бы оно ни оказалось.
Разумеется, его мать уже решила уехать. Он так и не смог представить себе будущее, в котором она вернулась бы и вела бы себя как настоящая мать, потому что такое будущее было невозможно. Она просто прошила его жизнь шаровой молнией, на мгновение покинувшей небеса. Он даже злиться не мог. Он просто сказал ей ехать, когда она об этом рассказала. Здесь ей делать нечего. Неправда, но у него еще оставалась кое-какая гордость.
Она предложила приехать, навестить ее. Познакомиться с Трикси.
