Это прозвучало настолько неуместно, что Эндрю вдруг понял, почему он мог забыть поблагодарить Оливию накануне. Просто он был благодарен ей слишком за многое.
– Теперь, когда я здесь… Кажется, я не смогу ее видеть. Нет. Просто… это слишком. Понимать, что она с самого начала могла… все осознавать, а я об этом и понятия не имела. Просто… Нам говорили, что это невозможно. И я утратила надежду. А теперь мне говорят, что она это могла, но, возможно, утратила эту способность, а я все пропустила… Я… просто не могу.
– Что? Ты совсем не хочешь ее увидеть? – спросил Эндрю с некоторым удивлением, хотя и давно знал Кейт.
Но Оливия понимающе кивнула. Кейт зашла слишком далеко, и обратного пути для нее теперь не было.
– Я… Прости, я не могу. Точно не сегодня. Я рада, что ей стало лучше. Рада, что вы… заботились о ней все это время, – Кейт проглотила ком в горле. – Послушай, Оливия права. Делайте что хотите с фильмом, с книгой. Я не стану мешать, – она посмотрела на него с непроницаемым лицом. – Делайте что хотите, – повторила она. – Я… – ее голос дрогнул. – Я просто хочу, чтобы вы знали: я не могла поступить иначе. Не поступить так, как поступила. Но все равно жалею об этом. Очень жалею.
Эндрю мог бы что-то ответить – извиниться, простить, осудить… Но тут в регистратуру влетел разгневанный Адам. Он впервые переступил порог интерната. На лице у него была медицинская маска, поэтому голос его звучал так же приглушенно, как и у других.
– Лив, вот ты где! Куда ты запропастилась?
Оливия изобразила на лице приветливую улыбку, которую всегда берегла для Адама.
– Прости, милый. Просто… мне нужно было побыть с Кирсти.
– Где Делия? Ты наверняка знаешь. Она бы не стала тревожить тебя, исчезнув без следа. Я ее знаю.
Оливия подумала, потом склонила голову набок.
– Да, она сказала мне, куда поедет. Но не позволила мне поехать с ней.
– Так я и думал! Скажи мне!
– Она… В общем, дело в том, что на сегодня у нее назначен прием. Для сдачи теста. Чтобы убедиться, что все будет в порядке. В смысле, с ребенком. Поэтому она и хотела обо всем нам рассказать вчера вечером.
Адам тяжело выдохнул.
– Она сейчас сдает тест? Без меня?
– Да, где-то через час.
– Ты знаешь где?
– Думаю, да. Есть одна клиника в Восточном Лондоне, недалеко от ее дома.
Адам по очереди посмотрел на своих родителей. Вернее, на всех троих. Эндрю ожидал, что сын обратится за помощью к нему, к отцу, который изо всех сил старался быть с ним все эти годы, даже если его усилий было недостаточно. Или к Оливии, которая так хорошо и так долго заботилась о нем.
– Мам, – произнес Адам, обращаясь к Кейт. – Что мне делать?
Она чувствовала, что рассыпается на части. Это было уже слишком. Вернуться в старую жизнь и обнаружить на своем месте Оливию, заботящуюся о ее детях. Ее сын, обращающийся к другой женщине, которая обращается к нему «милый». Она сама это выбрала. Это целиком ее вина. Но потом Адам обратился к ней за помощью. И даже назвал мамой! А теперь, не успела она ответить, как в помещение вошел Конор как ни в чем не бывало, словно ему постоянно приходится бывать в пригородных интернатах. Она увидела, как Оливия уставилась на него, и поняла, что следовало бы представить их друг другу, но просто не могла заставить себя это сделать. Они принадлежали к разным мирам, и сама Кейт застряла между этими мирами. Ей не следовало сюда возвращаться.
– Она… Мне нужно ее видеть, – Адам лихорадочно оглядывался, узнав о Делии. – Нужно вызвать такси… Господи, я не знаю…
– Можешь взять машину, – сказал Конор, судя по всему, решивший на один день примерить на себя роль благодетеля.
– А как ты собираешься возвращаться в Лондон? – спросила Кейт, гневно глядя на него.
Он пожал плечами.
– Уверен, поезда еще ходят.
Как будто Конор действительно собирался ехать поездом.
– Я поеду с тобой, – сказала Кейт сыну.
Она и сама только не знала зачем. Какой-то странный материнский инстинкт, который давно уже считала умершим. В конце концов, он попросил ее помочь. От нее еще могла быть какая-то польза, даже если она и сама не знала, что ему теперь делать.
– Если ты этого хочешь, конечно.
Адам кивнул.
– Я подожду в машине. Не задерживайся.
Как ей оставить эту ситуацию – с обоими мужьями и Оливией, бывшей лучшей подругой? Что можно вообще сказать им? За той дверью оставалась дочь Кейт. Та, кого она выносила и родила, над кем она плакала пять лет, пока это не стало совсем невыносимо. Сегодня она не могла увидеться с Кирсти. Возможно, в другой раз, если этот другой раз наступит.
– Мне… я пойду.
Теперь она вместе с Адамом, своим сыном, ехала на машине Конора в Восточный Лондон, недалеко от того места, где когда-то познакомилась с Эндрю. Ее немного удивило, насколько модным стал город – шикарные кофейни, парни и девушки в очках с толстой оправой и в мешковатой одежде. Прямо как в «Сильвер-Лейк», в центре Лос-Анджелеса.
