На экране его компьютера появилось изображение мужчины, бледного и рыжеволосого, но симпатичного, одетого в голубую рубашку с расстегнутым воротом. Никакого загара, несмотря на жизнь в Лос-Анджелесе. Он сидел в светлой и просторной комнате с темными деревянными полами, а полки за его спиной были заставлены книгами, дисками и наградами (Эндрю прищурился, чтобы разглядеть, нет ли там «Оскара»).
– Здравствуйте… Эндрю?
Говорил он со смешанным англо-американским акцентом. В углу экрана значилось имя: «Конор Райан».
– Да, да, это я! Вы меня слышите?
Небольшая задержка на линии заставила его немного понервничать.
– Я вас слышу!
– Э… Привет! Рад наконец-то с вами увидеться. Пусть и виртуально.
Оба делано хохотнули.
– Нам понравилась ваша книга. Просто замечательная. Очень рады, что вы выбрали нас для экранизации.
– Э… Ну… Просто… Мне показалось, что вы с ней отлично справитесь. Вы как будто поняли ее.
Он, разумеется, не знал, насколько хорошо Конор Райан понял книгу… или ту версию, которую рассказала ему Кейт. Конор собирался выехать немного позднее сегодня (по его времени), чтобы встретиться с Эндрю в Лондоне завтра (по времени Эндрю). У Эндрю всегда были проблемы с часовыми поясами, и в глубине души он не мог поверить в магию авиаперелетов, способную доставить человека через весь мир так быстро, чтобы уже завтра он мог в той же самой комнате встретиться с этим мужчиной. Мужем его бывшей жены.
– Отлично. Отлично. Это очень перспективный проект. Я уже представил его паре студий. Но прежде, чем мы продолжим, Эндрю, есть одна проблема, которую необходимо решить. Так сказать, одно толстое обстоятельство.
– Да?
Он знал, что это неизбежно. На мгновение он ощутил прилив злости. Собеседник должен был сказать раньше. Почему-то это казалось нечестным.
– Да. Вот оно, наше обстоятельство. И совсем не толстое, ха-ха!
Конор повернул свой ноутбук, и Эндрю увидел лицо жены, с которой не виделся пятнадцать лет.
– Папа спрашивал насчет обеда, солнышко.
Кейт оторвалась от мытья посуды после завтрака, который приготовила, казалось, всего несколько минут назад. Ее мать стояла возле кухонного стола. Очки на украшенной цепочке со стразами, в руках рождественский номер журнала с загнутыми уголками страниц.
– В самом деле?
– Ты же знаешь, мы привыкли есть рано. Позднее, как ты, он не может.
Варианты ответа проносились в голове Кейт, словно метеоры. «Тогда, блин, готовь сама! Съешьте что-нибудь из тех десяти тысяч продуктов, которые лежат в холодильнике и шкафах! А еще лучше – поезжайте домой! Или вообще никогда не приезжайте!» Но на самом деле виновата была только она сама.
Ситуация разворачивалась с неумолимостью греческой трагедии. Ее родители, Джон и Энн Маккенна, невозмутимая пара из центральных графств. Ирландские корни, надежно вросшие в бирмингемскую почту. Одинаковые куртки, атлас дорог, Терри Воган по радио. Кейт пыталась сбежать от них с подросткового возраста. Когда она уезжала в университет, Элизабет забралась к ней в чемодан, жалуясь, что сестра бросает ее в провинциальной глуши. И какая блажь заставила ее пригласить родителей на Рождество? Необдуманное предложение в отчаянном желании избежать очередной поездки по заснеженным шоссе и попыток успокоить ревущих детей ранним утром на холодной кухне, безуспешно пытаясь отыскать кружки. Но, господи, она же это не всерьез! Она и не ожидала, что эти домоседы, для которых лучший отдых – поехать куда-нибудь в собственном доме на колесах, примут ее приглашение. И Элизабет, месяц назад расставшаяся со своим унылым парнем, Патриком, конечно же, тоже притащилась. Но места было мало, поэтому ей пришлось спать на диване, а новообретенная страсть к «здоровому питанию» означала абсолютную нетерпимость к выпивке, сыру и дыму трубочного табака, который курил отец Эндрю.
Ах да… Отец Эндрю. И мать. И брат! Потому что одних Маккенна было мало. Уотерсы тоже приехали. Обычно они ездили на праздники к Лоуренсу, брату Эндрю, или у Ингрид было много работы в приюте для собак, или Майкл, ученый, занимавшийся какой-то очень скучной темой в области финансов, ездил с лекциями по США. Но в этом году не было никакой благотворительной работы, никаких лекций, а идеальный брак Лоуренса рухнул, когда его поймали на сексуальной переписке со студенткой. Кейт не была уверена, что может его винить, чувствуя в нем родственную душу изменщика. Но студентка? Серьезно? Девчонке едва стукнуло девятнадцать, и теперь он, скорее всего, еще и останется без работы.
