Остальные как-то сразу скисли и поспешили оставить поле брани. Я снесла голову последнему из своих врагов и обернулась. Аркани деловито рассматривала лицо дайна, показавшееся из упавшего капюшона. Ничего особенного. Типичный сумолтирец – светловолосый и длинноносый. Лицо бледное и совершенно не запоминающееся. Таких тысячи бродит по Комирсоону или Имхет-Стехту. Я вытерла меч о свою тряпку, спрятанную под наплечником, и убрала его. Туда же за спину, опять прицепила щит. И только потом взяла Аркани за руку.
– Пойдем отсюда.
– Мама, а почему дядя хотел сделать мне плохо?
– Потому что дядя был болен, – я посмотрела в сторону Ростона, деловито осматривающего карманы убитых.
– А можно я возьму его нож? Можно? Ну, пожалуйста…
Я остановилась. Посмотрела на оружие в руке дайна. Широкое, пилообразное лезвие и темная, не скользящая рукоять. Хороший, дорогой клинок.
– Ладно, – я вернулась к трупу вместе с радостно подпрыгивающей дочерью. – Вот. Давай я тебе помогу.
Под одеждой дайна, как я и предполагала, обнаружились небольшие ножны, с хорошим кожаным ремнем. Я одела их на Аркани и затянула потуже. Счастливая, она убрала нож и поскакала к отцу, хвастаться обновкой. Я медленно подошла к ним.
– Здорово, – Ростон взял Аркани на руки и передал мне пару кошельков. – Это все, что я нашел.
– Бедновато они жили, – я пересыпала в руках с десяток монет. Ни одной золотой.
– И то хлеб. Нам деньги пригодятся, а мертвецам они уже ни к чему.
– Да я и не спорю.
… подошел к одному из спящих.
Вокруг нас стояла тишина и спокойствие. Не слышно было, ни шелеста листвы, ни шороха травы. Ни пения цикад, ни возни птиц в высоких кронах. Смутное предчувствие кольнуло меня, но не успело сформироваться в мысль, когда Ботис прошипел:
– Пора!
Я поднял камень над головой мага и в ту же секунду замер, боясь пошевелиться. Острое лезвие кинжала едва-едва прокололо кожу под моим подбородком.
– Попались, голубчики, – капитан стражи медленно вышел из-за дерева. Кто-то подкинул дров в затухающий костер, и он начал не спеша разгораться вновь, освещая место действие.
Оленсис стояла в такой же напряженной позе, что и я, а Ботис, уже успевший наклониться вперед – в еще более комичной. Кинжалы удерживали маги, пока подошедшие сзади солдаты, связывали нам руки. Я почувствовал, как на шею накинули петлю, затем связали ноги и дернули, закрепляя узел. Петля затянулась и сразу же стало трудно дышать.
– Готово, капитан.
– Хорошо. Где этот предатель?
– Я здесь, – я увидел Дормуса, вышедшего на свет.
– Сволочь! Ты все это подстроил! – Ботис взорвался проклятиями, одновременно пытаясь скинуть веревку. Но вместо этого, он лишь потерял равновесие и упал, чудом не угодив в костер лицом.
– Да, я, – он безразлично пожал плечами, глядя только на меня.
– Почему?
– Потому что я был первым кандидатом в смертники, парень. При всей вашей кровожадности, вы щенки, по сравнению со мной. И когда я понял, что меня ждет, я пошел к капитану и предложил ему сделку. Он сказал мне, что я могу быть избавлен от своей участи, если приведу себе замену. И я это сделал, – последние слова он произнес, обратясь к капитану.
– Да, все верно, – тот кивнул.
– О чем вы говорите? – действительно ничего не понял. В конечном итоге, все мы здесь смертники.
– Скоро узнаешь, – капитану надоела наша беседа. – Заткните им рты и бросьте на повозки. Я больше не хочу ничего о них слышать до самого замка.
– Слушаюсь, капитан!
– А что с остальными?
– Убиты, – Дормус заржал.
– Отлично. А теперь убирайся.
Мне сунули тряпку в рот и оттащили на телегу. Раскачали и бросили, словно тюк с крупой. Повозка отозвалась металлическим звоном, а плечо и ребра – болью. Что-то подсказывало мне, что еще до наступления темноты, я буду молить Богов о смерти.
К замку мы подъехали в сумерках. Его величественная громада выросла перед нами на закате, но только спустя час с небольшим, мы смогли до него добраться.
Я смотрел на него, неестественно вывернув голову и тихонько поскуливая от боли, на каждой кочке. Все мое тело затекло до такой степени, что иглы, пронзающие его в тех местах, откуда ушла кровь, превратились в кинжалы. Как бы я не страшился того, что ждало нас в замке, я мечтал о том, чтобы мы скорее до него добрались, еще с обеда. И самое страшное, что я сейчас мог себе представить, это то, что нас забудут на повозках, как часть общего груза.
Я не видел, как ехали Ботис и Оленсис, но представлял, что им тоже несладко. Кляпы во ртах, оставленные предусмотрительными солдатами, не столько мешали нам переговариваться друг с другом, сколько не давали остальным сойти с ума от наших криков. Весь день нам не давали пить, и даже завтраком не накормили, что придало особый шарм нашим страданиям.
– Эй там, на воротах! Открывай! – голос капитана разнесся по дороге.
– Это ты Шулусс? – послышался недоверчивый отклик.
– Я, – голос капитана был полон усталости и раздражения. – Открывай, жрать охота!
– Сейчас!
