Это мучительное пламя полностью

Её синие глаза смотрели в самую глубь, выискивая ответы, капаясь в ворохе беспорядочных мыслей. От этого родного и любимого взгляда становилось мучительно больно. В ней всё ещё продолжали теплится надежда и вера, а он был вынужден снова и снова безжалостно их топтать.

– Это правда.

– Я не верю… – прошептала она, вынуждая его тоже прикрыть глаза, – ни единому слову…

– Эбби…

– Пожалуйста, Дарен… – её тихая мольба заставила всё внутри вновь болезненно сжаться, – …хватит… перестань мне лгать… перестань мучить…

Он хотел было ответить, но внезапно ощутил, как что-то тяжелое начинает потягивать руки вниз. Её пальцы ослабли и, разжав их, она начала оседать на асфальт.

– Эбби! – Дарен удержал обессиленное тело, и когда она не ответила, быстро подхватил её на руки. Дождь стоял стеной, пелена застилала глаза, но он знал дорогу – чувствовал каждый её поворот. Когда знакомые очертания начали понемногу выглядывать из-за тумана, он ускорил шаг. – Открой дверцу.

– Тут недалеко больница, – не без волнения сказал Влад, помогая Дарену уложить Эбби на заднее сидение, – доедем за пять минут.

– Гони, – велел он, когда его водитель надавливал на газ.

Эбби вдохнула приятный аромат и, пошевелившись, поняла, что лежит на чем-то мягком. Отдаленный запах медикаментов вызвал знакомую, но легкую тошноту, и она открыла глаза. Комната оказалась довольно просторной: посредине стояла широкая койка; на стене напротив висел огромный плазменный телевизор; рядом разместился кожаный диван, стол и два кресла ему пол стать; в углу располагался большой комод. Она узнала обстановку почти моментально, и знакомая улыбка лишь помогла ей в этом убедиться.

– Как самочувствие? – Рози протянула ей кружку с чаем, а рядом положила несколько шоколадных батончиков.

Эбби немного приподнялась и приняла горячий напиток из заботливых рук.

– Я помню, как приходила в себя, а после этого какая-то пустота. Я спала?

Рози кивнула.

– Доктор Тревор решил, что тебе необходим отдых. Ребенку вредны подобные переживания. Поэтому почти сразу же, как ты очнулась, он дал тебе травяной настой. Ты проспала несколько часов.

– Так долго, – подытожила Эбби, осознавая, что уже очень давно не спала настолько крепко. Наверное, впервые за долгое время, несмотря на все сегодняшние события, она чувствовала себя действительно отдохнувшей.

– Долго, – Рози поправила простынь и снова улыбнулась, – и тот симпатичный мужчина, который привез тебя, всё это время был здесь. Очень переживал, что ты можешь простудиться. И его опасения понятны, ты ведь в положении, а за окном бушует самый настоящий ураган.

– Тот мужчина… – Эбби запнулась, а затем сделала вдох, – …он знает, что я…

Рози посмотрела на неё с некоторым удивлением, но затем, определенно поняв всё без лишних слов, снова улыбнулась.

– Откуда же это знать мне? – Вопрос, вероятно, не требовал ответа, потому что медсестра улыбнулась шире и добавила. – Он должен выглядеть пораженным, расстроенным или счастливым?

– Я… не знаю… не уверена…

После этих слов Рози слегка отодвинула жалюзи и выглянула в окно палаты. Эбби прикусила губу, понимая, что каждая секунда тишины переносится ею с огромным трудом. Но терпеливо ждала, потому что эта удивительная девушка обладала необъяснимым талантом считывать эмоции с абсолютно любого человека.

– Он очень переживает, – наконец, сказала Рози, – это видно даже невооруженным глазом. А ещё он кажется мне немного потерянным, хотя, если честно, по моему мнению, с его характером такое состояние совсем не вяжется. – И она была права. Представить Дарена Бейкера потерянным Эбби совсем не могла. От чего именно от был потерян? От того, что узнал о ребенке и теперь не понимал, как реагировать? Может быть, он считал, что она создала ему лишние проблемы?… – Это он будущий отец, верно? – Такой неожиданный вопрос заставил Эбби замереть. Увидев её растерянность, Рози отпустила жалюзи и подошла чуть ближе. – Не всякий мужчина способен принять чужого ребенка. Грег любит тебя. Очень любит. И ты благодарна ему за то, что он рядом. Но кроме этой благодарности я больше ничего не могу увидеть. – Она присела на край постели, а затем печально, но всё же улыбнулась. – С этим мужчиной в приемной всё иначе. Когда ты говоришь о нем, твои глаза непроизвольно меняют цвет. Мне открывается такой невероятный спектр чувств, что кажется, будто я становлюсь свидетелем самого прекрасного явления на свете.

Эбби опустила взгляд вниз, понимая, что боится собственной несдержанности. Боится, что всё это поймет любой, кто посмотрит ей в глаза. Что поймет Он.

Шаги в коридоре заставили Эбби поднять голову. Как раз в этот момент дверь в палату открылась.

– Здравствуй, Эбигейл, – Шон Тревор – её лечащий врач – был мужчиной лет сорока с безумно обаятельной улыбкой и невероятно добрыми зелеными глазами. Только сейчас он отчего-то свою улыбку сдерживал.