Это мучительное пламя полностью

Желудок заурчал, вступив в сговор с подсознанием. На этот раз ни тот, ни другой не оставили ей совершенно никаких шансов на то, чтобы гордо устоять перед соблазном. Сейчас, следуя всем законам логики, ей стоило бы думать совершенно о другом. Например, проснувшись на незнакомой яхте, первое, что ей следовало бы узнать: кто ею управляет. Несмотря на все её весьма объективные предположения, мысль о том, что её могли похитить, тоже имела место быть. Безумно? Да, безусловно. Но она всё равно оставила этот вариант при себе. Второе, и, наверное, самое главное, что ей следовало бы выяснить: куда направляется эта посудина. Важные вопросы, не так ли? Но вот только для неё они сейчас не были в приоритете. Единственное, что заполняло все её мысли – это неконтролируемый, первобытный голод. Возможно, если она съест только один маленький кусочек этого фантастического мяса, то сможет вернуть себе самообладание. К тому же, отсутствие всего одного кусочка Он даже и не заметит. А, если не заметит, то и не поймет, что она проявила слабость.

Неосознанно закусив губу, Эбби огляделась и прислушалась. Вокруг стояла давящая, но спасительная тишина. Бесшумно подойдя к столику, она отыскала в ящике алюминиевую вилку и, насадив на неё ароматный кусочек говядины, невольно вдохнула его пьянящий аромат.

Всего один. Он ничего не узнает.

Дарен проверил показатели на спидометрах и надавил на рычаг, постепенно увеличивая ход. Он чувствовал себя комфортно в любой стихии: и на земле, и в воздухе, и в воде, но, лишь рассекая океанские волны, и врезаясь в них на полной скорости, ощущал это ни с чем не сравнимое, безграничное чувство свободы. Дернув штурвал, он резко развернул судно, заставляя его подпрыгнуть на образовавшихся «кочках». Брызги воды попали на волосы и одежду, и это заставило Дарена невольно улыбнуться. Пролетая через водяные препятствия, он гнал судно со скоростью почти 70 узлов[1], но оно всё равно двигалось ровно и плавно, словно знало, что везет самый бесценный груз на Земле. Простая, но в то же время роскошная. Обыкновенная, но вместе с тем исключительная. Единственная из миллиона самых непохожих достойная носить Её имя.

Проведя пальцами по сенсору экрана, Дарен ещё раз сверился с показателями и, выбрав нужный маршрут, включил автопилот. Теперь, когда он преодолел самые труднопроходимые участки, судно могло легко продолжать путь самостоятельно. Если погода не переменится, то они доберутся до конченой точки ещё до заката.

Дарен спустился на одну ступеньку вниз, но образ Эбби, недавно безвольно обмякшей в его руках, заставил его помедлить. Он принес её в каюту и не отходил от постели до тех пор, пока не убедился, что её жизни и здоровью ничто не угрожает. Лишь тогда он уговорил себя подняться наверх. Ему не хотелось тревожить её. Не хотелось заставлять вновь чувствовать боль. Ни тогда, ни сейчас. Вот, почему он ушел, решив дать ей возможность побыть наедине с собой. Дать ей время подумать. Прийти в себя, и…

Подняв руку, Дарен взглянул на наручные часы. Он был на палубе без малого двадцать минут. Всего двадцать. Много это или мало, правильно или нет… эти вопросы – последнее, о чем ему хотелось думать. Он просто чувствовал, что не должен был находиться вдали от неё. Ведь, когда Эбби не было рядом, вся его жизнь моментально теряла смысл.

А эта её очаровательная привычка влипать в неприятности?

Усмехнувшись собственным же мыслям, Дарен стал медленно сбегать с лестницы. Внезапный и тяжелый грохот заставил его поднять голову. Эбби резко повернулась и неосмотрительно врезалась в столешницу, непроизвольно, на мгновение, вскидывая руки к лицу. Металлическая крышка демонстративно прокатилась по деревянному полу между ними и, ударившись о стенку, со звуком упала вниз.

– Если тебе захотелось сыграть в «Гатс»[2], то стоило выбрать что-то более… плоское, – весело заключил он, наклоняясь к крышке. Когда Дарен повернулся, Эбби намеренно отвела глаза в сторону. Он немного помолчал, а затем, убрав ухмылку с лица, сделал шаг. – Послушай, я…

– Если бы ты лучше следил за санитарией на своей яхте, то твои крышки не летали бы по каютам, – внезапно перебила его она, всё так же смотря в точку на стене. – Я испугалась, увидев мышь. Отскочила от стола и задела рукой крышку. Вот, почему она упала.

Его брови непроизвольно поползли вверх. Мышь? На его яхте? Она что, серьезно?

– Я приму к сведению твоё замечание, – ответил он, а затем спросил: – ты ела?

– Нет, – спокойно, но твердо заявила Эбби. – И не собираюсь.

– Правда? – Он подошел ближе. Стоя всего в нескольких дюймах, Дарен явственно ощущал, как бешено и бесконтрольно стучит её пульс. – Тогда почему сковорода пуста?

На этот раз она медленно, с опаской, но всё же подняла на него свои глаза: синие, бездонные, дьявольски прекрасные. Черт подери… он был готов тонуть в них снова и снова.