Это мучительное пламя полностью

Её пальцы продолжали двигаться вверх, заставляя Дарена чувствовать просто неописуемую муку. Боже, если бы она только знала, как ему нравилось. Как сильно он хотел касаться её, прижимать к себе, целовать и вновь и вновь доказывать, что она лишь его. И что ей никогда не удастся этого изменить.

Но он не мог…

– Ты пьяна, – хрипло ответил он.

– Чересчур пьяна, – подтвердила Эбби, сильнее вжимаясь в его тело, – и совсем себя не контролирую.

– Иди в каюту… – она тут же завертела головой, – …иначе тебе будет больно…

Обхватив его лицо руками, Эбби прикрыла глаза и приподнялась на носочки.

– Мне больно постоянно, – еле слышно произнесла она, бережно касаясь лбом его лба, – так почему сейчас это должно быть важно?

– Потому что я больше не хочу быть причиной этой боли, – тихо ответил он, накрывая её ладони своими руками. – И не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Эбби слабо усмехнулась. Она была под действием алкоголя: ослабленная, уставшая, отдавшаяся во власть эйфории и адреналину, но, вместе с тем, живая и настоящая – его. Только его.

– Я бы не смогла ненавидеть тебя, даже если бы захотела, – прошептала она у его губ. – Ведь я пыталась… каждый день… но у меня не получилось… – Дарен ощущал скорость, с которой стучит её пульс на запястьях, и её горячее дыхание всего в дюйме. – Я не хочу бороться с тобой… я устала давать тебе отпор… но мне так больно, и я… просто не могу справиться с ней…

– Я знаю, – он прижал её к себе, – и мне очень жаль.

Эбби расслабилась и поддалась, тут же уткнувшись носом в его шею. Дарен гладил её по волосам, зная, что скоро алкоголь возьмет своё – она уснет, возможно, на утро даже и не вспомнив того, что сказала, но ему было важно совсем не это. Её слова – вот, что имело значение. Она произнесла их. Под действием градуса или нет – была ли разница? Ведь то, что грузом лежит у нас на сердце, мы говорим именно в такие минуты: когда наши эмоции берут верх над нашей головой.

Она не чувствовала к нему ненависти, не хотела бороться с ним. То, что она подпускала его к себе и сама подходила так близко, давало ему самое главное – надежду. И теперь, что бы ни происходило и, что бы она не говорила, он ни за что не повернет назад.

И, как бы она не вырывалась, он больше никогда её не отпустит.

Эбби проснулась от того, что к горлу подкатил огромный, давящий ком. Она сумела сглотнуть его, остановив внезапный рвотный спазм, но отвратительное ощущение и сухость во рту так никуда и не исчезли. Поморщившись, она сделала непроизвольный вдох, пытаясь впустить в легкие побольше свежего воздуха. Почему она чувствует себя так плохо?

Не сумев найти ни одной разумной мысли в голове, – потому что, сказать по правде, мыслей в голове не было вообще никаких, – Эбигейл стала медленно открывать глаза. Свет оказался слишком ярким, отчего-то болезненным и заставил её вновь зажмуриться. Да что с ней такое…

– Милая, – мягкий голос пробрался в самые закрома сознания, а затем знакомые руки коснулись слегка влажных волос, – как ты?

– Буду в порядке, если ты занавесишь эти безвкусные шторы, – пробормотала она, вынуждая сестру слабо улыбнуться.

– Я принесла теплую воду с лимоном. Она должна помочь.

Воду с лимоном? Зачем ей вода с лимоном, она ведь… Эбби попыталась сесть на постели, но виски вдруг сдавила острая боль. Когда вам так хреново, никогда (!) никогда не делайте резких движений!

– Боже, – она застонала, обхватив руками голову, – почему я чувствую, словно внутри меня медленно взрывается атомная бомба?

– Выпей, – Мэнди протянула ей стакан, – тебе сразу же станет легче.

– Как эта дурацкая вода поможет мне? – Эбби сделала вынужденный вдох, пытаясь успокоить «стук молота» в ушах.

– Эта дурацкая вода, как ты её называешь, дорогая сестренка, является самым проверенным и действенным средством от похмелья. Уж поверь моему огр-о-о-мному опыту.

После этих слов перед глазами моментально замелькали цветные, анимационные картинки – не самые прекрасные, и, О, Святые Угодники, кажется, совсем не являющиеся галлюцинацией! Она всё вспомнила. Поняла, почему её голова напоминала большой надувной шар, и чем могла помочь обыкновенная вода с лимоном. Но главное – и самое ужасное, – она осознала, что натворила. Боже правый!

– Выпей, – словно читая её мысли, произнесла Мэнди, – а потом будешь корить себя.

Не став спорить, Эбби взяла стакан из рук сестры и сделала несколько последовательных глотков. Кисловатая жидкость разлилась по «осушенной» гортани, смягчая это до тошноты неприятное ощущение во рту и понемногу возвращая ясность ума – кто бы мог подумать, что на это способна обычная лимонная вода.

– Ты не чувствуешь болей в сердце? Пульс не стучит чаще? Дышать не тяжело? – Осторожно спросила Мэнди, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.

– В моей голове вовсю идет Третья мировая, – ответила Эбби, устраиваясь поудобнее, – не считая этой незначительной детали, я в порядке.