Это – наша история полностью

Но вот война идет полным ходом уже больше двух недель. Что слышно о помощи? Встретившись 8 июля с послом Великобритании в Москве С. Криппсом, Сталин недоволен: "Со­ветскому правительству кажется, что Великобритания не хочет связывать себя с Советским Союзом какими-ли­бо соглашениями". Как тут не вспом­нить бесплодные переговоры лета тридцать девятого с Францией и той же Великобританией. Посол и не от­рицает: да, не хочет "до тех пор, пока мы не пройдем вместе имеющий ме­сто в настоящий момент период эко­номического и военного сотрудниче­ства".

Как же так, возражает Сталин, у Гитлера пол -Европы союзников, а нам с союзом "надо погодить"? И в самом деле Франция обеспечивала моторами немецкие транспортные самолеты, одних только противотанковых орудий французы поставили вермахту 8128. На каждые семь-восемь немецких самохо­док приходилось одно чешское изделие, из­готовленное на предприятиях "Шкода", ЧКД, "Зброевка". Гитлеру досталось 2,3 млн французских автомобилей и 5 тысяч паро­возов, значительная часть тягачей, приме­нявшихся на Восточном фронте. Рейх получал польский уголь, румынскую нефть, шведскую сталь, овощи с Балкан. Гитлеровская армия сосредоточила в себе потенциал практически всей Европы.

Получив отчет посла, Черчилль пишет 10 июля начальнику морского штаба: "Если бы русские смогли продержаться хотя бы до наступления зимы, это дало бы нам неоцени­мые преимущества. Пока они продолжают сражаться, не так уж важно, где проходит линия фронта".

Сталин настоял на своем: 12 июля соглашение между СССР и Великобританией было подписано. Но и этого недостаточно, доказывал он. Пока Гитлер не закрепился на Востоке, надо открывать второй фронт против немцев на Западе. Как, собственно, и было в Первую мировую.

30-31 июля Сталин принимал личного представителя президента США Г. Гопкинса. Когда они поехали в резервное помещение Генштаба в метро "Кировская", началась воздушная тревога и произошло нечто, словно специально поставленное для гостя. В ночном московском небе прожекторы поймали, а зенитчики сбили сначала один “юнкерс" и тут же второй! Воочию убедившись в способности русских сражаться, Гопкинс пообещал помощь, но предупредил что на данный момент у США достаточно обязательств по оказанию помощи Англии, Китаю, республикам Южной Америки, Вопрос же о помощи России надо обсудить на специальном совещании. В своем отчете Рузвельту Гопкинс отметил: "Я помнил о важности того, чтобы в Москве не было ни­кого совещания, пока мы не узнаем об исходе нынешней битвы". Реакцией президен­та было: "Честно говоря, если бы я был рус­ским, я бы счел, что меня водят за нос".

3 сентября, когда положение на фронте значительно ухудшилось, Сталин пишет Черчиллю: "Немцы считают опасности на За­паде блефом и безнаказанно перебрасыва­ют с Запада все свои силы на Восток, будучи убеждены, что никакого второго фронта на Западе нет и не будет".

Бывший премьер-министр Великобрита­нии Ллойд-Джордж признал в те дни: "Оття­гивая на себя почти всю германскую армию, СССР, как и Россия в прошлую войну, опять спасает Англию… Исход войны зависит от СССР".

Схожие настроения выражает С. Криппс в своей шифротелеграмме в Лондон: "К сожа­лению, мы, очевидно, расцениваем русско-германскую войну как фактор, за который не несем ответственности". Черчилль в ответ: "Все, что мы делаем или могли бы сделать, не может иметь никакого эффекта на колос­сальное сражение, происходящее на рус­ском фронте".

Американский журналист Луи Кицлер в книге "Обман Черчилля" пишет, что в ре­зультате тайных переговоров Р. Гесса с анг­личанами сделка все-таки состоялась - Гит­лер получил гарантии, что может вести вой­ну на Востоке в течение трех лет, не опасаясь открытия второго фронта на Западе. Да и президент США Рузвельт не питал иллюзий в отношении британской политики, в чем признался своему советнику Ч. Чауссигу: "После войны у нас будет больше труднос­тей с Великобританией, чем с Германией сейчас".

Так или не так - трудно сказать. Но факт остается фактом: все дело Гесса в Англии до сих пор засекречено. Почему?

Но вот зимой 1941/42 года вермахт от­брошен от Москвы. С. Криппс отметил по этому поводу: "Теперь, после славной побе­ды под Москвой, никто не сможет утвер­ждать, что советский режим является про­гнившим или подрывающим жизненно важ­ные устои собственной страны".

В мае-июне 1942 года Молотов летит в Лондон и Вашингтон с теми же вопросами: об открытии второго фронта и поставках по ленд-лизу. Когда Рузвельт сказал, что под­готовка к открытию второго фронта вынудит США сократить поставки, Молотов спросил: "Что будет, если США сократят поставки и при этом не откроют второй фронт?" Прези­дент ответил: вопрос изучается. Потом, по­прощавшись с Молотовым, он размышлял так: "Если русские продержатся до декабря, союзники будут иметь преимущественные шансы выиграть войну, если они "схлопнутся", шансов на победу будет меньше поло­вины".

Вскоре, сославшись на опасность поста­вок морем, в Архангельск и Мурманск, со­юзники вообще взяли тайм-аут. Дело было в самом начале Сталинградской битвы.