Издергался там, пока ты появилась… Но в голове прокручиваю: жила же ты как-то без меня… Ты же умница на самом деле… осторожная девочка… голова светлая… Всё хорошо у тебя будет…
Возвращаешься за полночь…
Снегурочка… Дубленочка твоя расклешенная, ножки длинные… волосы собраны иглами японскими и несколько прядей острых на лицо… Улыбаешься… Мне улыбаешься… а у меня билет в руках.
…
Говорить не мог. Кивнул тебе только и ушел в комнату… Заходишь следом… я тебе билет протягиваю… Почитала…
«На совсем?»
Киваю…
«От меня?»
Да… Устал… Не хочу больше…
А у самого внутри… И сам не знаю, чего хочу на самом деле: чтобы оттолкнула или… тормознула… согрелась об меня…
Не прикоснулась… Отпустила…
Выть хотелось от боли.
И в дверях уже, не поворачиваясь: «Ты самый лучший… Пусть у тебя всё хорошо будет!»
Убила…
Так и простоял там пока Вика не влетела…
Прощаться не стал ни с кем. Мозг выключил, музыку погромче, и вперёд. А песни все одна к одной… «Не кончается пытка…» Как сейчас помню.
В самолете уже куртку снимаю и в карман полез зачем-то… Укололся… достаю иглы твои… Ох, зараза ты моя… Умеешь душу разорвать напоследок. Уколоть побольнее…
(Хотела… кусочек тебе с собой отдать… ощущения «НАС».)
Знаю… Так чувствуешь четко… Спасибо. Это больно было, но и очень… чувственно, красиво, глубоко… Я насладился и оценил…
В Москве пока был суета страшная… курсы, договора, билеты, документы… Двадцать часов в сутки как волчок… первую неделю. Только это и спасало, что с ног валился под конец дня… У меня игра была, когда в гостиницу возвращался: во что сегодня твои иглы воткнуть… находил что-нибудь втыкал и спать падал… Потом, вторая неделя… там уже только документы ждал. Вот это было… Как телефон там у меня не взорвался, не знаю… я на него медитировал… Но обещание же себе дал «Не позвоню…» В итоге сделка с совестью под конец недели - звонок Вике.
«Как дела там у ВАС?»
Как будто, блять, не ясно, что мне надо от неё…
Рассказывает мне лажу всякую… про тебя ни слова. Была бы рядом… пристукнул бы! Слушаю, накаляюсь… Молчу…
Поговорили ни о чем. Я не спросил, она не сказала… Но с этого момента… я свой трипп рядом с тобой вспоминал как добрую сказку… Потому что всё - началась жесть! Полусон, полуявь… Идиотом себя чувствовал…
Стою у самолета, думаю, какого хрена я делаю? Зачем уехал? Зачем еще дальше уезжаю?
Чтобы отпустило, полегчало…
Полегчало?
Как же… Вообще все смыслы потерял!
Уговорил себя там, что времени прошло мало… еще нужно… Там же и посмеялся над собой.
Но полетел…
Приземлился… Посмотрел вокруг… Красиво… Могло бы быть…
Пошел билеты обратно покупать… Зачем себя обманывать?
Душа ампутирована, а фантомные боли накрывают… пусть хоть будет…
Ближайший рейс… не помню.., но несколько дней ждать надо было.
Звоню Вике - расскажи…
Разозлилась…
«Возвращаешься?!»
Мхм…
«Технику хоть не забудь купить»
Я бы забыл…
Спрашиваю… Она одна?
«Не совсем…»
Ясно…
В Зеленый въезжаю на такси… домой даже заезжать не стал, хотя мысль промелькнула, что может и у меня живешь… Я же Вику просил… Очень хотел почему-то чтобы ты ко мне переехала… Не очень удобно, конечно… Но ты же всё равно на такси гоняла…
Сразу к тебе… и с каждой минутой такое, блять, облегчение!
Увижу сейчас… Только бы дома!
(Уверен был, что я обратно тебя приму?)
Шутишь?
Нет, конечно…
Но всё равно... Увидеть хотел. Да и… Столько тогда эмоций было… Казалось мир переверну, если понадобится… Главное ты близко. А кто там с тобой… Это всё решаемо…
***
17 февраля
Рассыпанные фотки с нашей последней вечеринки, где Илья был еще со мной, занимали весь Викин стол. Я вытащила случайно снятое фото, где мы смотрели с ним друг на друга. Я развлекала его… Он улыбался.
Я помнила этот момент…
На фото он был такой беззаботный…
Я могла по пальцам пересчитать такие моменты. Всё-таки хорошо, что он уехал. Со мной он почти всегда был грустным.
– Счастливый такой… – грустно хмыкнула Вика, заглядывая мне через плечо.
– Он так редко улыбался, когда был со мной.
– А без тебя совсем не улыбался.
– Это, наверное, эгоистично, но я не сожалею, что у нас были эти полгода, Вика. Но мне жаль, что я разучила его улыбаться.
– Дурочка… – её руки обвили мою талию, и она прижалась лицом к моей спине. – ТАК до тебя он не улыбался в принципе. Я думаю, что он тоже не сожалеет.
Я взяла ножницы и разрезала фотографию пополам, выкидывая часть со мной в ведро для бумаг.
Виктория вздрогнула:
– Зачем!?
– Так надо…
– КОМУ!?
– Ему.
Я крутила кусок фотографии в руках, не понимая, что мне сделать с этим. Хотелось забрать себе…
Но мне казалось, что было нельзя!
– Анечка… – выражение лица Вики с возмущенного сменилось на сомневающееся, – Он просил… Его квартира… Ты же всё равно снимаешь… – невнятно начала она. – Может, переедешь?
На меня накатило знакомым ощущением тоски. Его тоски… Только пропущенной через ментал Виктории, немного ослабленной и окрасившейся новыми оттенками. Это было даже приятно, несмотря на то, что очень болезненно.
– Проехали. Я не перееду. Вот вещи свои, пожалуй, съезжу и заберу.
За полгода в его квартире накопилось огромное количество моих «следов». Я всё время пыталась «подчистить» за собой, но он…
