– Пойдем ко мне… – Обхватив меня за талию, он на глазах у шушукающихся девчонок, повел меня на выход из зала.
Перед глазами мелькали желто-черные точки.
– Залёт… – подъебнула меня Катя, когда мы проходили мимо неё. – Кого поздравлять – Ожникова или Арверина?
– Не рот, а выгребная яма с банальностями! – фыркнула я, опережая, уже собирающегося рявкнуть Женьку. – Хоть противогаз одевай…
Чего она ответила, я уже не услышала, потому что в ушах резко зашумело, но почти сразу отпустило.
– …Вику или Илью ко мне, пожалуйста… – кого-то попросил Женька.
Усадив меня у себя в кабинете на кресло, Женька тревожно вглядывался мне в глаза.
– Просто поплохело! – развела я руками. – Не надо паники!
– Катя случаем не права? – закусил он губу.
– Вы – коты – такие беспокойные создания, – захихикала я. – Не волнуйся! Это скорее от обратной стороны процесса… – подмигнула ему я, намекая на то, что его предположение сегодня опровергла моя физиология.
Выдохнув, он налил мне из графина стакан воды. Моя рука рефлекторно дернулась и тут же застыла. Но Женька настойчиво впихнул мне стакан в руки.
– Ты меня так не нервируй! Мы – коты – еще и очень впечатлительные создания!
В кабинет влетел Илья. Игнорируя Ожникова, он уселся передо мной и заглянул в глаза.
– Аля сказала, тебе стало плохо.
Женька, видимо решив, что я в надежных руках, тихо вышел, оставляя нас вдвоем.
– Мхм… Голова закружилась…
– Почему?
Вода выглядела очень вкусной, и мои пересушенные губы были готовы уже потрескаться просто от одного взгляда на неё. Сдавшись, я сделала пару маленьких глотков и поставила стакан подальше.
Илья пальцами пробежался под моими глазами.
– Плохо спала?
– Учу экзамен… – кивнула я на стопку бумаг, прихваченную сегодня с собой. – Ну и не позавтракала, – призналась я. – Мне нужно влезть в платье.
Илья встал, присаживаясь рядом со мной на стол.
– Надо влезть в платье – не ужинай! – отрезал он. – Но завтрак должен быть нормальным.
Я и не ужинаю… – проворчала я про себя. – И не обедаю…
– Поехали я покормлю тебя обедом, – протянул он руку и, взглянув на часы, добавил, – уже даже ужином.
Но я почувствовала резкий приступ тошноты от одного упоминания о еде.
– Ой, нет! Не хочется совсем… да и репетиция… – попыталась съехать я.
Подняв мое лицо за подбородок, он рассержено заглянул в мои глаза.
– Когда последний раз ела?
Объяснять всю эту концепцию с моим быстрым похудением Илье был не вариант. Он бы разнес её нафиг, а Женька с Лёхой точно не успеют ничего переиграть. Не надо было подписываться с самого начала, а теперь уж… В конце концов, послезавтра все это закончится!
Я молчала.
Он требовательно смотрел в мои глаза.
– Хорошо… – кивнул он, склоняя голову набок.
Его веки потяжелели, и он провел большим пальцем по моим влажным от воды губам, немного размазывая помаду. Внутри всё восторженно сжалось от его касания. Втолкнув мне палец в рот, он, холодно улыбнувшись уголком губ, потребовал:
– Открой рот.
Моя челюсть, совершенно не посоветовавшись со мной, тут же послушно двинулась вниз. Он вложил мне в рот ядро лесного орешка, неизвестно откуда появившееся в его руке и, вынув палец, погладил меня как кошечку под подбородком, молча приказывая съесть.
Я послушно захрустела предложенным лакомством.
– Хорошая девочка… – пробуя свои слова на вкус, сипло шепнул он.
Зажав в пальцах еще одно ядрышко, он поднес его к моим губам, требовательно приподнимая бровь. Я с удовольствием обхватила орех, заодно проходясь по его пальцам зубками. Он громко и возбужденно втянул в себя воздух, медленно вытягивая пальцы и снова приласкав моё лицо. На этот раз тыльной стороной пальцев.
Я утекала…
– Такая умница… – хрипловато поддразнил меня он, и от холодного звучания его голоса я снова вся сжалась, пытаясь унять пульсацию между ног.
В кабинет влетела Лиля, и что-то прощебетав про необходимость срочного присутствия Ильи при подписании каких-то документов, мгновенно исчезла.
Достав из кармана горсть орехов, он пересыпал их в быстро сложившиеся под его взглядом мои ладони.
Его глаза на секунду приблизились к моим, обмораживая и разжигая одновременно…
– Будешь, умницей…Вернусь восьмого и покормлю тебя уже основательней…
Не целуя, он прикусил край моей верхней губки и сдавил зубами до лёгкой боли, вырывая у меня стон.
– Но только, если будешь умницей! – требовательно и с претензией повторил он.
Отпустив мой невменяемый взгляд, он встал со стола и, не оборачиваясь, вышел.
***
8 марта
Лёха недовольно разглядывал мое лицо, удерживая его за подбородок.
– Ты спала вообще? – цокнул он языком. – Выглядишь ужасно!
– Ну, спасибо тебе Томилов! – психанула я. – Вообще-то всё как просил! В твою долбанную «красоту» я почти вхожу!
–Ты как себя чувствуешь?
– Ужасно… – выдохнула я. – Не представляю, как пойду! Меня трясет от слабости…
Стащив с тумбочки зеленое яблоко, он всунул мне в руки.
– Ты как с Бухенвальда, блять… Об скулы порезаться можно!
– Твоими молитвами! – со стоном впилась я в яблоко и, почти не жуя, проглотила. – Вкусно!!!
– Диета - не твоё! – отрезал он.
