– Только вот не надо сейчас загоняться, что это результат наших с тобой скромненьких игр!
Его глаза стали более внимательные и глубокие, а мысли замедлились.
– Что с тобой было?
– Давай считать, что кошмар приснился, – вздохнула я, – Они изредка меня накрывают.
– Это не кошмар… – Илья неуверенно лег обратно на спину, обнимая меня крепче, – Что значит, «Давай считать»? – немного помолчав, он уже твердо и уверенно потребовал: – Так, быстренько мне всё по порядку. Как врачу.
– Извини, но это не область психиатрии, – приподнявшись, я щелкнула ночником, надеясь, что темнота опять заставит его уснуть. – Это так… последствия неверно принятых решений.
– Расскажи… как другу… – неуверенно попросил он.
– А разве мы друзья? – задумалась я и тут же начала выдавать ему только что полученную о нём информацию.
В такие моменты я просто была не в состоянии контролировать себя.
– У тебя нет друзей. Ты никогда не строишь иллюзий на этот счет. Не любишь несовершенств, – усмехнулась я, уловив в нём свою фишку, – А совершенная дружба в твоём случае практически невозможна. Потому что друг… он принимает тебя такого, какой ты есть… А этого никто не может знать – какой ты… Ни тебе, ни мне невозможно вскрыться, потому что элементарно некому! Эксклюзивное сочетание глубины, уровней и особенностей восприятия и мышления создает когнитивный барьер… При всем желании другого человека нельзя перевести через него и показать – «кто есть я». Можно давать только черно-белые проекции… А нам, перфекционистам, этого слишком мало для дружбы. – вскрываясь и всё еще мало контролируя свой язык, я добавила еще один свой мотив, который также уловила и в нём, – Экзистенциальное одиночество…
Он молча лежал и слушал меня, и когда я уже закончила, продолжал молчать. Потом сжал меня и неуверенно начал: – Да… Но вот появляешься ТЫ! Какое-то странное и с каждым мгновением всё менее постижимое существо! Заглядываешь в меня, как к себе домой, хозяйничаешь… видишь… – он опять задумался и замолчал. – И мне… нормально! Как будто так и нужно… Мне кажется, это повод попробовать дружить… Расскажи мне, что тебе приснилось. Я чувствовал ужас от тебя. Ты… смещаешь меня.
Взвесив все «за» и «против» и подчиняясь его потребности разделить свое одиночество со мной, тоже заглянуть за мой барьер… Ну, и еще я чувствовала, что он посвящен в некоторые детали моих состояний – «видишь», «смещаешь» – он в теме… Совершенно какими-то другими способами, но…
– Хорошо… – согласилась я, и пока еще эмоционально не стерла полученное, я решила дать ему немного своей сумасшедшей реальности, – Это находится в европейской части страны. Старый заброшенный военный городок. Я услышала ГРУ, не уверена, что знаю – эту информацию я найду потом, – но точно, военные... Лет шестьдесят назад. Может, и больше. Там несколько разрушенных зданий. Одно разрушено вплоть до подвала, а там, как могилы, стоят казематы – бетонные маленькие ящики. В ширину полметра, метр двадцать в длину и метр в высоту. Это камеры. Там держали заключенных. Там не получалось двигаться, и нельзя было занять удобную позу. Умирали там очень быстро, но мучительно. Недели длились как года… В стене на каждом ящике желтое мутное окошечко размером с ладонь, в которое видны стоящие в ряд такие же бетонные могилы с живыми людьми. Я не уловила частности, но заглянула в один – отчаяние и требование смерти… На молитвы сил не оставалось…
– Пиздец… – перебил он меня. – Это что?! Сон?!
–Нет… путешествие. Мне показывают…
Я рассказала только общее впечатление, на самом деле я увидела гораздо больше, но не хотела шокировать его еще сильнее. Всё самое жуткое я оставила себе.
– Ааань! – его голос надорвался.
Всё-таки шокирован… – констатировала я про себя.
– Ты же просто… девочка… – его голос звучал растерянно.
– Всё! – перебила я, – Я никогда не была «просто девочкой». Ты просил, я дала. А теперь пообещай, что через час забудешь вместе со мной. И мы больше никогда не будем это вспоминать, если я не захочу. Иначе, «друг мой», это первый и последний раз, когда ты видишь меня такой!
– Как часто? – спросил он тихо.
– Несколько раз в год…
– Как давно?
– С двенадцати…
– И всегда на эту тему?
– Нет. Всегда разное, но всегда тёмное. Бывает немного полегче, бывает и потяжелее.
– Как ты справляешься с этим?
– Да нормально… Вот как сейчас. – я тихо засмеялась и, надеясь, что он воспримет как шутку, добавила, – Со мной и страшнее вещи случаются. Но уже всё… Давай спать, и, как настоящий друг, сделай после вид, что этого всего между нами не случилось…
– Она еще и спать после этого хочет… – пробормотал он скептически, – точно, сумасшедшая…
Я сонно захихикала, уткнулась ему в шею холодным носом, и он натянул на меня одеяло. Теперь он обнимал меня по-настоящему, тепло... И я перестала чувствовать его отстраненность и напряжение. Мы не были в этот момент мужчиной и женщиной. Просто близость… «Абсолютно новое состояние», – отключаясь, оценила я про себя.
***
Перевернувшись и не почувствовав его рядом, я открыла глаза и увидела полоску света под дверью.
Всё-таки сбежал!
