- What the fuck…- пораженно произнес второй солдат, расталкивая в разные стороны мешавших людей и хватаясь за оружие.
Разыгравшееся представление тут же привлекло всеобщее внимание, чуть не став поводом для вооруженного столкновения. Пока сержант Браун покрикивал на своих людей, Глеб успокаивал своих. Закончилось все тем, что Карину и прихрамывающего рядового увели. Глеб, конечно, попытался этому воспрепятствовать, но сержант заверил его, что девушке никто не причинит вреда, просто за нарушение дисциплины всегда следовала временная изоляция. К сожалению, перевес в силе был на стороне американцев, поэтому, скрипя сердцем, приходилось играть по их правилам.
_________________
На следующий день Карина проснулась от того, что кто-то открыл дверь в ее камеру. На территории военной базы было совсем немного каменных построек, в одной из которых и устроили что-то вроде временной тюрьмы или карцера. При дневном свете Карина разглядела, что комнатка с голыми каменными стенами была совсем небольшой с металлическими двухуровневыми нарами и унитазом в углу. На двух оконцах под потолком решеток не было, но они было столь крохотными, что выбраться через них не смог бы даже ребенок.
Ночью она раскатала свернутый матрас, лежащий на нижней кровати, и, даже не разуваясь, растянулась на нем в чем была. Ложе вышло жестковатым, однако не шло ни в какое сравнение со сном на земле. Подложив под голову согнутую в локте руку, Карина провалилась в глубокий сон без сновидений, из которого ее и выдернул лязг дверного замка. Оказалось, что ей принесли завтрак, но на вопрос, как долго она здесь пробудет, ей так и не ответили.
Еда была очень кстати, потому что девушка уже сутки ничего не ела, поэтому она встала и потянулась к оставленному охранником на пустой верхней шконке съестному комплекту. В первую очередь ее порадовала бутылка с негазированной водой, которую она тут же открыла и на треть осушила. Все остальное было упаковано в увесистый брикет коричневого цвета с надписью МRЕ (meal, ready-to-eat). Взяв его в руки, Карина решила, что тот весит не менее пол кило. Внутри упаковки из толстого пластика обнаружилась целая россыпь упаковок поменьше, вскрывая которые девушка нашла, чем поживиться: говядина с рисом, крекеры, сладкий кекс, шоколадный батончик, арахисовая и сырная пасты. К еде так же прилагалась влажная салфетка, растворимый кофе, сахар, соль, сухие сливки, пластмассовая ложка и даже жвачка. На одной их упаковок она вычитала про безогневой разогреватель пищи, который шел в комплекте, но была слишком голодна, чтобы с ним возиться.
Насытившись, Карина не знала, чем заняться дальше. Спать уже не хотелось, а делать в этой каморке было абсолютно нечего. От скуки она начала прислушиваться к тому, что происходило вне стен ее камеры, и через какое-то время уловила отзвуки голосов за стенкой. Передвинувшись на самый край кровати в нужном направлении, девушка вслушивалась в разговор, пытаясь разобрать отдельные слова. Вскоре один из голосов зазвучал громче, и Карина догадалась, что в соседней камере вчерашний американский солдат, с которым у нее вышел конфликт, жаловался кому-то на «чокнутую сучку», из-за которой его закрыли «в этой дыре». У нее были аналогичные претензии к этому озабоченному типу, однако ей пожаловаться было некому, поэтому, вдохнув поглубже, она начала напевать «Варяг».
Вот так и получилось, что подходящий к ее камере Митяй, еще до того, как солдат-конвоир отпер дверь, успел услышать, как знакомый девичий голос довольно чисто выводил «Черный ворон, что ж ты вьешься над моею головой». К этой песне Карина перешла воодушевившись успехом «Варяга», во время исполнения которого ее несколько раз из-за стены настойчиво просили заткнуться.
Она замолчала, когда дверь открылась, и обрадованно подскочила на ноги при виде знакомого лица. Сопровождавший Митяя солдат не стал заходить внутрь, а, прикрыв дверь, остался снаружи камеры. Митяй бегло окинул помещение взглядом, тем не менее подмечая каждую деталь, как те же пустые упаковки из-под еды, которые Карина сложила обратно на верхнюю койку, и сосредоточил внимание на стоявшей перед ним Карине. Девушка выглядела бледнее обычного, но в целом неплохо, учитывая сложившиеся обстоятельства. Он скорее ожидал найти запуганную и заплаканную девчонку, запертую в одиночке, а она тут песни распевает, чудачка.
- Меня скоро выпустят? – тем временем задала она главный для себя вопрос с надеждой глядя на Митяя.
- И тебе здравствуй, - парень оперся плечом о стену у двери, сунув руки в карманы. – Глеб с самого утра этим вопросом занимается – шороху наводит. Кстати, он грозится, что когда вытащит тебя отсюда, то прикует к себе наручниками, чтоб ты и шагу без него не могла ступить до самой Москвы. Я начинаю ревновать, - ухмыляясь, подмигнул он ей.
Полностью проигнорировав его последние слова, Карина все же хотела добиться от него какой-то конкретики:
- Так скоро или нет? – повторила она свой вопрос.
