Надо признать, тело Изместьева не очень жаловало вниманием своего бывшего хозяина. Оно готово было мёртвой хваткой вцепиться в Клойтцера. Его глаза так и сверлили пришельца.
– Не надо меня гипнотизировать, Павел! – со спокойной улыбкой на лице произнёс тот. – Ваше новое тело не обладает этим даром. Он вместе с оболочкой перешёл ко мне. Скорее я вас загипнотизирую!
– Зато моё обладает нокаутирующим ударом и может украсить мою бывшую лысину смачной гематомой. Не пожалею кулаков, обещаю! – выдал бывший Ворзонин.
– Это действительно так? – обратился псевдо-Ворзонин к «косметологу». – Кому, как не вам знать об этом? Насчёт нокаутирующего удара.
– В молодости я боксировал слегка… – уклончиво отреагировал «москвич», которому упасть в обморок не давал лишь молодой организм. – Но сейчас от былой резкости мало что осталось. Брешет процентов на пятьдесят и даже больше!
– Ну, тогда я озвучу некоторые ваши странности. Например, любовь к пионерским песням… – Ворзонин-Клойтцер многозначительно подёргал себя за усы. – Эта щепоть растительности ещё помнит детские пальчики. Фотографии компрометирующие покажу… Припоминаете последний сеанс с Мариной Гачеговой? Мне продолжать?
– Так это были вы?! – брови новоявленного Аркадия Изместьева изогнулись скворечником, а на лбу выступили бисеринки пота. – Подобные превращения науке неизвестны… Нет, продолжать не нужно!
– Пока неизвестны, заметьте!.. Итак, господа, я предлагаю меня сначала выслушать, а уж потом пускать в ход кулаки, – уловив реакцию бывшего обладателя собственного тела, Клойтцер сел первым, приглашая жестом официанта. – Обращаться друг к другу предлагаю сразу же по новым наружным признакам. Поменять их не получится при всём желании. Это, подчёркиваю, навсегда!
– Но зачем вы это сделали, дядя Кло? – обратился к Пришельцу здоровяк.
– Затем, что ты без ума от девочки, похожей на бабочку-крапивницу, которая любит Бенедикта Лепесткова, в теле которого ты и находишься. Она влюблена в него по уши, разве не к этому ты стремился? Я проверял, Савёл, там любовь до гроба! Никаких виражей ни вправо, ни влево не предвидится. Бери ситуацию в свои руки и – попутного тебе ветра!
Услышав это, здоровяк покраснел и не нашёлся, что ответить.
– А ты, Павел, разве не мечтал последние годы оказаться на месте своего однокурсника Аркадия, чтобы тебя любила Ольга? Только честно!
Ворзонин в облике Изместьева почесал чужой затылок и уселся на стул.
– Так… Какого же чёрта вы кулаки на меня настраиваете вместо благодарности?! – почти прокричал пришелец. – Спасибо лучше сказали бы!.. Ладно, официант на подходе, заказывайте, что хотите, а мы с Константином пойдём.
С этими словами он почти силой вытащил «косметолога» из-за стола.
– С Савелием у вас ещё будет время поболтать, сейчас же должны готовиться к конференции. Флэшка, паспорт в дипломате, номер в гостинице «Урал», запомните, на улице Ленина…
У выхода из ресторана они тепло попрощались.
Фаревский отправился на конференцию. Пришелец какое-то время смотрел ему вслед. Потом вдруг покрутил правый ус и пробормотал:
– Только бы ты не вспомнил, дружище, что в две тысячи двадцать восьмом году рождённый проституткой сын должен будет встретиться с твоей дочерью! Жить двадцать лет с такой ответственностью на плечах – немыслимо! Ведь один раз я, кажется, проговорился. Тогда, помнится, я был на вязках и при коме… Эх, будь он неладен, этот диабет!
Если Савелия спросили бы, каким образом он оказался на осенней выставке «НЕФТЕГАЗ-2008», он почувствовал бы себя первоклассником на выпускных экзаменах в вузе. Просто внезапно включилось сознание, в поле зрения нарисовались погружные установки, мини-скважины, насосы…
Они стояли с Клойтцером, которого невозможно было отличить от психотерапевта Ворзонина, около витрины, на которой разложили порошковые ступени. С ними здоровались нефтяники, начинали разговор о добыче и дебитах скважин, но, не встретив в ответ привычного желания продолжать, тотчас ретировались.
– Не тушуйся, Бенедикт, – успокаивал непрофессионального нефтяника другой непрофессионал – психотерапевт. – Надо перетерпеть это, каких-то несколько недель. Потом станешь профи. Через пару недель я вмонтирую тебе в подкорку все необходимые знания. Пока ты в отпуске. Бери от ситуации самое главное – привыкай к новому имени-отчеству. Как там у тебя с Крапивницей?
– Всё отлично. Только по легенде я – сутенёр, насколько понимаю…
– Был сутенёром. Сейчас отойди от дел, продай бизнес кому-нибудь. Сутенёр – скорее хобби, нежели основной вид заработка. Не более того. Мы эту страницу вырвем, напишем новую. Кстати, настоящий Бенедикт был порядочной сволочью. Именно поэтому я решил не давать ему шансов.
– Выходит, самосуд, дядя Кло?
– Ты прав, но если его оставить, он погубит за свою жизнь несколько ни в чём не повинных жизней. Это доказано, он фактически серийный убийца. И Крапивницу он бы погубил, не останови я его.
– Значит, на этих руках кровь? – криво усмехнулся Савелий, рассматривая непривычные мясистые ладони.
