Он вышел из машины, посмотрел по сторонам. Никого не было. Подошел к кустам, раздвинул их и действительно узрел лежащего на животе полицейского, с непокрытой форменной фуражкой головой. Даже издалека Турчин понял, что мент мертв, тем не менее, наклонился и приложил пальцы к сонным артериям. Как и предполагал, никакой пульсации, кроме холодной кожи под пальцами, он не ощутил. Не разгибаясь, Иван нащупал под курткой очертания предмета, отчего его сердце забилось в удвоенном ритме. Быстро выхватив свой носовой платок, Иван загнул форменную куртку, расстегнул кобуру замотанной в носовой платок рукой и проворно достал из нее пистолет и обойму из соседнего отсека. Сердце отчаянно билось.
Иван Николаевич распрямился и вновь огляделся по сторонам. Тишина, только легкий дождь. Он быстро прошел к машине, бросил оружие и запасную обойму под сиденье и достаточно быстро поехал от обочины. Только метров через пятьсот навстречу ему попалась машина, за ним никого не было. Турчин остановился, достал пистолет, обойму, завернул их в дежурную тряпочку, снова засунул поглубже под сиденье. Носовой платок кинул туда же.
«Вот это да, – думал сейчас Турчин. Еще и ПМ обзавелся. Впрочем, в богатом хозяйстве все пригодится. Да и мент уж, наверно, час как мертв. Может, сердце с перепою да от дежурств сплошных не выдержало. Застала смерть не на боевом посту.»
Дальше Турчин успокоился, проанализировав ситуацию: видеокамер вокруг не наблюдалось, дождь следы смоет.
Вечер Турчина закончился неожиданно весело. По дороге домой он встретил Шастина, видимо, только возвращавшегося из больницы домой. Шастин нечасто ездил на работу на своей старой «шестерке», добирался автобусом. Вот и сегодня, что-то, видимо с машиной было не в порядке.
– Шастин, привет, садись! – крикнул Иван в окошко. – Чего-то ты задержался! Мила не выгонит? Пойдем-ка к вам в гостяшки, я угощаю! Небось Мила твоя все глаза уж проглядела: где он шляется, этот доктор Шлястин?
– Да, уже обиделась и рассердилась не на шутку, по телефону говорить не хочет. Объясняю, надо бумаги дописывать, дождь идет, скоро буду, а она каких-то баб больничных придумывает…
Иван захохотал, позвонил Миле, сообщил, что они действительно задержались в больнице, едут домой и предупредил, что кроме них едет алкоголь в неведомом количестве; не дав опомниться Шастину, затащил его в машину и довез до дому, жили почти рядом… Мила была очень приветливой хозяйкой и они застали ее уже разогревающей в микроволновке мясо, соус, жарила картошку и уже порезала зелень.
– Привет, Иван, – поцеловала Мила в щечку Ивана. – Если бы не ты, убила бы этого трудоголика!
– Привет, верная, строгая и необратимая! – В доме Шастиных Иван Николаевич чувствовал себя на удивление спокойно и комфортно, даже весело.
Константин подошел к жене и нежно поцеловал.
– Ну, прости, больше не буду, правда!
– Ты предупреждай! Я как дура ужин приготовила, тебя жду, ужин остыл, а он даже не звонит… Ну, ладно, я тебе еще покажу кузькину мать, садитесь за стол, – Мила показала куда садиться Ивану, куда мужу и принялась накладывать горячее. Салаты стояли на столе, два сорта плюс засолки.
– Мила, уважаемая и неподражаемая, пить будем только крепкие напитки! – заявил Турчин, разливая коньяк. – Ну, только из уважения к тебе, доставай свое любимое белое, я с собой не взял.
– Вот, вечно ты на халяву, и рыбы нет, да? Так. Ты к нам и не собирался!
Она просто обожала рыбу в любом виде.
Турчин проигнорировал ее заявление, так как ее вывод был совершенно логичным. Все знали ее страсть к рыбе.
– Мил, по первой мы уже выпили, так что не ругайся, бывают экстренные набеги, как в моем случае… Ну, Шастин, давай по второй!
– Ну, давай!
Мужчины выпили еще по рюмочке, Мила только пригубила из своего бокала. Мясо было нежным и вкусным, закусывали лимончиком, сервелатом, сыром. Аппетит разыгрался.
– Вот скажи мне, Ваня, – завел разговор Шастин. – Ну чего ты не отобьешь Юлию свою Ивановну у этого Саши? Чего он ей дать может, полезного? Ни образования, ни культуры внутренней, то ли сварщик, то ли еще кто, или вообще – без профессии, пьянствует, дома не ночует, книжек не читает… А внешность у него? Видел же… Морда бандитская, ублюдская какая-то… я даже не представляю, как он улыбается, этакая улыбка палача-садиста перед обреченной жертвой, что-то такое… Как-то так… – Шастин тайно сотворил отрыжку с привкусом лимона и коньяка.
– Не видел, как он улыбается. Да и вообще, встречались два-три раза. Насчет его внешности – это ты правильно сказал, – сморщившись, может от лимона, сказал Иван.
– Ну так и бортани его как-нибудь. Вообще, если ты настроишь себя решительно, своего добьешься. Ты просто до конца не решил, наверное? Чего тебе мешает? Почитай любовную классику, решись на что-нибудь!
