– Доктор, в тринадцатой у бабки Стасюк давление 220.
– Сейчас, подойду.
Восьмидесятилетняя бабка Стасюк – одна из «звезд» местной «терапии» на все времена! Поступила сегодня, с утра, «по скорой». Ложится в отделение практически ежемесячно. Примечательно, что после очередной выписки она совершенно сознательно бросает принимать какие бы то ни было лекарства, кроме корвалола, и ждет очередного гипертонического криза, чтобы на «скорой» торжественно приехать в благословенное терапевтическое отделение! Нет нужды объяснять ей, что лекарства от давления больному нужно принимать постоянно, независимо от уровня давления. Стасюк дома упорно лекарств не пьет. Из всех препаратов, заслуживающих внимания, для Стасюк существует только эналаприл, который она потребляет уже лет десять и в неимоверных количествах – по шесть и восемь десятимиллиграмовых таблеток в день. Благо, препарат дешевый. Родственники ее ведут себя то нагловато, то таинственно, с заискиванием.
– Что случилось? Где болит? – Он уже неэмоционален, даже раздражения нет в его голосе.
– Ну, вот, опять, давление прыгает и голова кружится, все в стороны бросает, побилась уже вся, вона где только синяков нет!
– А что пьете сейчас?
– Да то и пью, что ты мне давеча прописал…
– Как же, помню: лозап, сотку, вечером, берлиприл плюс, утром, беталок, 50 миллиграммов, утром и кардиаск, вечером, и что, все равно давление не падает? А что участковый рекомендует?
– А что, участковый? Нет его сейчас у нас в селе, вот и глотаю горстями энам и, как его, «капоприл» или как его там, и ничего, все так же…
– Я же Вам все расписал, что же Вы моих рекомендаций не слушаете? Все лекарства надо в вашем возрасте пить постоянно!
– Да дорого все, милый! Это ж полпенсии отдать надо.
– А жить-то еще хочется?
– Да надо бы еще пожить! – вздыхает Стасюк. – Вот бы голова не кружилась.
– А давайте мы Вам в мозг новые молоденькие сосуды вошьем, без бляшек холестериновых? Хотя, через год, вы их снова макаронами, картошкой да жирными куриными потрохами испортите. Бесполезно!
– Ну, Вы хоть покапайте меня; я, знаете, после десяти капельниц прошлый раз месяц себя хорошо чувствовала.
– И только корвалол и глотала… Ладно, ладно, Галина Моисеевна, придумаем что-нибудь.
– Уж покапай меня, милый!.. В долгу не останусь.
«Не останешься ты в долгу, уж знаю, не первый день лежишь, мозги паришь», – думал доктор, плетясь в ординаторскую на свой продавленный диван. Вроде и надоели эти бабульки со своими хворями, жалобами, да без них вообще не прожить – подбрасывают на жизнь, подкармливают слегка: кто денежкой, кто курочкой, уточкой, мяском, яйцами, колбаской, сахаром и прочим съестным. А и то к слову сказать, всегда дома коньячок с водочкой, вино разное, «самогоночка, на фруктах, чистейшая», конфеты шоколадные, мед килограммами. Вообще, лучше бы все это денежкой!.. А денежка, почему-то раз на раз не приходится: то густо, то пусто, рассчитать бюджет невозможно.
Ещё в советские времена сердобольная медицина подсадила наш народ на жесткий фенобарбитал, основной компонент валокордина, корвалола, валосердина и прочих «сердечных» препаратов. Наши старики килограммами выпивают этот фенобарбитал (препарат психиатрических отделений, снотворный, тормозящий волю и возможные эпилептические припадки). Раньше им эпилепсию и лечили. Сейчас лечат все подряд. Вне России лекарство, содержащее фенобарбитал, без рецепта не купишь. Мы же плодим фенобарбитальных наркоманов, сознательно. Тоже, видимо, политика государства: трудно стало кормить армию пенсионеров. Инвалидам выдают бесплатно лекарства самые дешевые, без учета все-таки прогрессирующих медицины и фармакологии. Чтобы тоже быстрее сбросить баланс бюджетной нагрузки?
– Наташа! Поставь Стасюк «полярку», пусть порадуется. Да амитриптилин, по 12 с половиной, три раза, не забудь. Я запишу.
– Только быстрее историю отдайте, записанную, мне в шесть смену сдавать, а то будете тянуть до последнего, знаю я Вас.
– Не ворчи, а то ещё кого подложу.
Насколько доктор не суеверен, в отделении творится какая-то бесовщина: скажи запретную определенную фразу – обязательно произойдет как всегда и как не надо; общение врачей и среднего медперсонала или сводится к минимуму или всегда произносятся одинаковые слова, как заклинания: не напомнит Наташа доктору, чтобы быстрее историю болезни написал, не будет над душой стоять – точно, к концу её смены «скорая» тяжеленького привезет. Вспомнит кто вскользь: что-то давно у нас Пукина не лежала – ровно через час звонок из приемного: Пукину привезли, придите посмотреть. Слова «давненько у нас никто не помирал» вообще под запретом; кто вдруг ляпнет – в один день «закон парных случаев».
