— Тебе нужно перепрятать пистолет, — говорю я Райсу.
Это почти смешно. Почти. Может быть, позже я найду это смешным, мы все найдем это смешным — то, что стоит мне произнести эти слова, как Кэри врывается в зал, крича:
— Пистолет! Мне нужен пистолет!
Мы не успеваем опомниться, как он оказывается на сцене, за занавеской. Появляется он уже с пистолетом в руке.
— Чего ты…
— Его укусили! Он инфицирован!
Трейс роняет бутылку, из которой пил Бакстер, и отпрыгивает от нее:
— Вот дерьмо!
— Куда? — спрашивает Грейс. — Куда его укусили? Я не видела укуса.
— В руку. — Кэри выглядит так, словно его вот-вот вырвет. — Я пошел ему за одеждой в драмкружок, и когда вернулся, он раздевался. И я увидел, что он укушен. Он этого не знает. Если он останется здесь, то превратится, и тогда уже будет не важно, как он вошел в школу, потому что нам всем настанет хана.
— Боже мой. — Харрисон в ужасе прикрывает рот рукой.
Кэри смотрит на пистолет и кажется таким юным, даже младше Харрисона, а потом его лицо меняется, принимает решительное выражение. Он направляется к двери.
— Подожди. — Райс хватает его за руку и тянет назад. — Ты хочешь его убить? Хочешь войти туда сейчас и просто пристрелить его в душе?
— А что еще мы можем сделать?
— Ты уверен, что это укус?
— Да! Это… — Похоже, у Кэри в рвотном позыве сжимается горло. Он прижимает ладонь ко рту, и когда дурнота проходит, опускает ее. — Он превратится.
— У него есть жар? Как он себя чувствует?
— Что?
— Температура… какая у него температура? Он горит? Или он холодный?
— Он, бл*ть, укушенный, Райс! У него на руке следы зубов! Мне плевать на то, как он себя чувствует! — Кэри указывает на коридор пистолетом, и это движение выходит у него таким естественным, будто он всю жизнь ходил с пистолетом, будто тот уже стал продолжением его собственной руки. — Нам нужно избавиться от него.
— Ты уверен на сто процентов? Нам нельзя ошибиться.
— Сколько раз мне еще повторить…
— Слушайте, если вы, слабаки, не можете договориться, то дайте мне этот гребаный пистолет и я сам его пристрелю, — вмешивается Трейс. — Или вы хотите подождать его превращения?
— А что, если он прямо сейчас превращается? — спрашивает Харрисон.
Райс засовывает пальцы в рот и резко и громко свистит, затыкая всех. Все замолкают, но он ничего не говорит. Мы так и стоим, беспомощно глядя друг на друга. С Роджером у меня хотя бы не было времени на раздумья. Сейчас же у нас есть на это время. Достаточно времени. И мы должны принять такое важное и большое решение, что зал, в котором мы находимся, кажется тесным и маленьким. Единственное, к чему прихожу я: мы должны его убить. Его нельзя оставлять в школьных стенах живым. Если он превратится — нам конец.
— Он только-только добрался сюда, — слабым голосом говорю я, как будто это что-то меняет. — Как мы ему скажем? Мы ему вообще что-нибудь скажем?
— Нет, — качает головой Райс.
— Вы должны сделать это быстро, — мямлю я, но не могу остановиться: — Может быть, сейчас еще достаточно темно и он ничего не увидит, поэтому сделайте это быстро… и нужно сделать это правильно… попасть прямо в голову…
— Слоун…
— А потом… его тело. Его нельзя здесь держать…
— Слоун, перестань, — просит Райс. — Мы даже не знаем, действительно ли его укусили.
Кэри поворачивается к нему с открытым ртом:
— Я только что сказал тебе, что он укушен.
— Да даже если и нет, он неуравновешен, — замечает Трейс. — И, проснувшись, первым делом бросился искать пистолет. Что, если в следующий раз он его найдет и случайно пристрелит кого-нибудь из нас?
— Он лжет, говоря, что не помнит, как сюда вошел, и он наврал Слоун, что пришел сюда один, — добавляет Кэри. — Он ведет себя ненормально.
— А что сейчас
— Вы хотите меня убить?
Внутри меня всё обрывается. В дверях стоит Бакстер. Его влажные волосы прилипли к голове. Он в свежей одежде — костюмных брюках и новой рубашке. Бакстер заходит в зал как самый настоящий учитель, но его взгляд печален, он разочаровался в нас.
— Вы заражены, — говорит Кэри.
— Что? О чем вы? Я не…
— Ваша рука. Я видел ее.
Бакстер медленно качает головой. Он делает шаг вперед, и все мы коллективно шагаем назад. В этот миг я понимаю, что всё решено. Даже если весь следующий час Бакстер будет убеждать нас не убивать его, мы все уже решили, что он умрет.
— Можно мне посмотреть? — спрашивает Райс. — Укус?
Бакстер внимательно разглядывает нас. Я надеюсь на что-то, сама не зная, на что. Я хочу, чтобы он правильно всё понял. Чтобы он облегчил нам то, что мы собираемся сделать. В какой-то степени, так и выходит.
