— Кого? Ну кого ты пойдешь искать глубокой ночью? — орёт Сабуров, подскакивая с постели, словно его за член оса укусила.
И не успеваю я опомниться, как хватает меня за плечи.
— Ну кого? Роксана! — и встряхивает меня так, словно тоже душу хочется вытрясти.
— Портье. Он сегодня так на меня смотрел, — шиплю в ответ, не собираясь сдаваться.
А насчёт парнишки я не врала. При виде меня он, кажется, едва ли сознание не терял. Впечатлительный такой попался…новенький.
— Совсем охренела?!
Рык Кира даже на голос уже не похож. Кажется, сегодня я-таки побила собственный рекорд и окончательно вывела из себя Душку брата. В глазах огонь, сулящий мне инквизицию, а жёсткие пальцы до боли впиваются в плечи.
— Совсем, но тебя это уже не касается, Кирюша, — и резко вырываюсь из этого жалящего захвата. — Ах, твою…
Да только не учла прочности ткани своего пеньюара, как правая бретелька с куском кружева уже осталась в стиснутых добела пальцах Сабурова.
На мне, кроме сорочки и идущих в комплект к ней стринг, больше ничего и не было, поэтому рефлекторно подхватила остаток тонкой ткани, обнажающий грудь.
Больше никто не орал.
Неожиданная паника, тонко приправленная смущением, затопила моё сознание, лишая способности и дальше вести спор. Горло сжало спазмом, а пульс ревел не только в ушах, но и отдавался во всём теле мелкой дрожью.
А потом наши глаза встретились, и под плотоядным взглядом Кира стало невозможно жарко. Во рту — пустыня, и каждый новый глоток воздуха едва проходил сквозь сжатые лёгкие.
Наше тяжёлое одно на двоих дыхание разрезало тишину комнаты, и я не помню случая, когда со мной такое было.
Никогда. Услужливо подсказала память.
Время, как и мы, кажется, застыло вокруг нас, и, чтобы хоть немного вернуть контроль собственному телу, я со всей силы вонзила острые ногти в ладошку свободной руки.
Боль. Она отрезвляла.
— Ну что, доволен?! Полюбовался своим результатом? — хриплю, едва узнавая свой голос, как у столетней старухи. — А теперь я пошла.
Разрывая эти «гляделки» движениями, напоминающими танец робота, я направилась в небольшую прихожую.
Без порочного взгляда безумца стало легче дышать, и, хотя ноги были каким-то ватными, я упорно ковыляла. Как за моей спиной оказался Кирилл, даже не почувствовала, всё ещё пребывая в заторможенно- возбуждённом состоянии.
— Ты меня, девочка, замучила, — раздалось над моим ухом, и в следующую секунду меня развернули.
Это было как шторм, цунами и ещё какие-то чёртовы катаклизмы. Все на одну меня … самую счастливую.
Когда Кир впечатал моё тело в свою голую широкую грудь, всхлип восторга уже вырвался из моей груди, а пальцы впились в его плечи.
Дикий голодный взгляд Сабурова обжигал моё лицо, а особенно губы, куда и пришёлся его следующий удар.
Рыча, словно одержимый каким-то плохим бесом, он набросился на мой рот, чтобы буквально его сожрать. Властно впиваясь в их мягкость, прикусывая время от времени. И я не отставала. Возвращала его страсть, помноженную на мою до лязга зубов.
— Невыносимая, — рыкнул Кир, когда воздуха больше не осталось. — Стервочка, — и, быстро переметнувшись к шее, оставил там жалящий укус. — Эгоистка хренова. — и снова укус, но уже с ласкающим поцелуем. — Бл* ть, хочу тебя до безумия. Сожрал бы!
А меня так колотит от его слов, что, кажется, вечность ждала, а уж о том, как внизу живота всё огнём горит, между ног мокро и спазм острого порочного желания, старалась вообще не думать.
— Так что тебя держит? Совесть? Клятва? Или угрозы моего отца? — и, вжимаясь в его грудь ещё сильнее, добавила с придыханием в самые губы. — Я точно согласна!
Расширенные зрачки, что радужку едва видать, и абсолютно сумасшедший взгляд, что должен меня пугать, но ещё больше возбуждает.
Сабуров ничего не отвечает. Он больше ничего не говорит, а лишь, подхватив под попу, вжимает меня в стенку в метре от выхода. Обхватываю его ногами, собираясь сказать, что кровать в паре метров от нас, но мой рот закрывают очередным яростным и чувственным до одури поцелуем.
Жёсткие пальцы сдергивают с плеча и груди остатки ночной сорочки, и, когда доходят до чувствительных сосков, сжимая и скручивая, я забываю алфавит и собственное имя.
Мои стоны и жалобные всхлипы Кирилл глушит своим ртом, практически лишая меня кислорода, но мне всё равно. Меня скручивает сексуальное напряжение как пружину, поэтому, чтобы хоть немного облегчить своё безумие, трусь промежностью о его гордо выпирающий пах.
Но и тут меня лишают права выбора, жёстко фиксируя бёдра.
— Ну, Кир, я больше не могу, — канючу я, понимая, что уже давно перешагнула линию возврата.
Он нужен мне как воздух!
— Потерпи, моя девочка! Так надо, — сипит мне в ухо и самодовольно кусает нежную кожу шеи.
В знак протеста мотаю головой из стороны в сторону, за что получаю увесистый шлепок по ягодице. А мне от этого только хуже… кажется, ещё минута промедления, и я сама оседлаю этого упрямого жеребца.
Меня несут, а я, едва моя спина соприкасается с прохладной тканью постели, тяну мужское тело на себя.
