Демьян же поднимается и медленно подходит. Край матраса проминается под его весом. Я отворачиваюсь и быстро моргаю.
— Кристин, ты поправишься. Эй, все будет хорошо.
Здесь уж сдержаться немыслимо. Ложусь на бок, спиной к нему, подтягиваю колени повыше, всхлипываю несколько раз, а потом, перестав стесняться, горько рыдаю.
Демьян укладывается рядом и осторожно, словно я фарфоровая, обнимает. Его близость и молчаливая поддержка оказывают сокрушительно влияние: я окончательно отпускаю себя и реву навзрыд. Он прижимает сильнее. Господи. Накрываю его руку своей и шепчу беззвучно: «Как хорошо, что ты приехал. Как же хорошо!»
— Я такая дура, — бормочу себе под нос. — Ведь знала, что у меня эти кисты бывают и что нельзя перенапрягаться. Несколько раз гормоны пила, чтобы они уходили. Мама с детства талдычила: никакого спорта. Я все это прекрасно знала, ну как же так! Вдруг у меня теперь не будет детей? А я хочу. Очень хочу ребеночка. Хочу стать мамой. Во мне так много любви, Демьян, я так хочу согреть своего малыша. Взять на руки, прижать к груди. Все время казалось, что потом, успеется. И вот мне двадцать семь, у меня только один более-менее здоровый яичник и дикий страх, что с ним тоже что-нибудь случится. Демьян, как херово на душе. Как херово, Дёма. Просто не описать словами.
Закрываю лицо и плачу, не могу, да и не хочу останавливаться. И мне совершенно все равно, что Баженов подумает. Слабая, глупая, раненая, бесполезная.
Его объятия становятся крепче. Я чувствую легкий поцелуй в макушку и осознаю, что ничего плохого он не подумал и… никогда не подумает. Демьян как был, так и остается моим лучшим другом, который рядом и в радости, и в горести. Всегда.
Качаю головой и, чуть успокоившись, произношу:
— Долго летел?
Молчит. Убирает волосы с моей щеки. Быстро касается губами, от чего я едва не вздрагиваю.
— Просто хочу знать, сколько у тебя ума, — усмехаюсь. — Помочь ты все равно ничем не можешь. Ты не врач же.
— Пятнадцать часов. — Голос звучит немного хрипло, и это рождает новый поток мурашек по телу.
Как хорошо, что Баженов тут.
— Зачем прилетел? Я не просила.
— Подумал, вдруг тебе захочется кого-нибудь обнять, — отвечает с легкой улыбкой.
Киваю и позволяю себе расслабиться. С каждой секундой легче становится. Огромный айти-подорожник.
— И столько же обратно? Сумасшедший.
— Эй, — говорит Демьян вполголоса. — Сумасшедшая здесь ты, птенец. Какого, блядь, хрена?
В его тоне нет раздражения, скорее растерянность и укор, и я смеюсь.
— Испугался? — подкалываю. — Чуть не закопали меня.
Он хмыкает, и я поворачиваюсь. Устраиваюсь на его груди, касаюсь носом шеи и глубоко вздыхаю.
— Я сама очень сильно перепугалась. Думала, всё. Прости, что заставила понервничать. Повезло, что у них был вертолет, что так быстро доставили и в клинике уже операционную подготовили. Хирурга вызвали. Четко все было, как в кино.
Обнимаю Демьяна крепче, а он обнимает меня.
— Поправляйся, Кристин. Ни о чем другом не думай. Будут у тебя дети, все будет. Сейчас главное — восстановиться.
— Родители там в панике, опять выясняют, кто виноват. Это просто немыслимо, названивали всю ночь.
Выспрашивали подробности, накидывали, что нужно спросить у врача и так далее. Мне же хотелось, чтобы меня просто обняли и сказали, что все будет хорошо, несмотря ни на что.
— Все будет хорошо, — читает Баженов мысли. — Всякое бывает. Но от цивилизации так далеко больше не уезжай.
Прыскаю.
— М-м-м, я что-то смешное сказал?
— Да так, ничего. Не уеду больше, обещаю.
Демьян кивает и неспешно поглаживает по плечам.
Поплакав вдоволь, я медленно засыпаю в его руках, и на этот раз сон крепкий, пустой, но живительный. Интересное дело — Баженов не высыпается рядом со мной, а я, наоборот, лишь на его груди могу полностью расслабиться.
Помешательство. Я просыпаюсь, и первая мысль: скоро его увижу. Боже. Сон мгновенно улетучивается, и дальше думаю об одном и том же. Все, что я ощущаю, — это трепет. В грудь словно из брандспойта бьет теплом, оно расходится по телу, чуть покалывая. Представляю очередную встречу и улыбаюсь, опьяненная горьковатым счастьем. И совершенно не имеет значения, какой статус у наших отношений — я жду Демьяна всем сердцем.
Когда он стремительно заходит в палату, чувствую себя ребенком, которому вот-вот вручат новогодний подарок. Благо лежу в кровати, так бы вообще могла пританцовывать. Хочу-хочу-хочу свой подарок! Я мечтала о нем слишком долго, я его обожаю, и, конечно же, ничто на свете не заставит меня отказаться от столь желанного приза, ни здравый смысл, ни какая-то там вымышленная гордость или обида. Ни даже то, что Баженов здесь как друг, а не как любовник. Пусть так. Сил сожалеть о том, что он идет дальше, а я топчусь на месте и грежу о нем круглосуточно — не осталось.
— Доброе утро! — радостно говорит Демьян. — Ты как сегодня? Как спала, принцесса?
Слегка улыбаюсь и потягиваюсь, изображая, что не проснулась еще три часа назад и не занималась макияжем.
— Доброе! Ты чего такой бодрый? Испробовал, наконец, бассейн в отеле?
