Демьян тут же опускает глаза, пряча огонь. Его рука оставляет в покое мою талию, сам он берет стакан с водой и, сделав глоток, откидывается на спинку дивана. Во рту пересыхает, в голове выброшенной на берег рыбой бьется опасная мысль: не поторопилась ли я врубать тормоза? Тоже пью воду.
С другой стороны, я проверила, что они у него действительно есть и срабатывают без длительного тормозного пути.
Демьян мягко берет за руку, вкладывает в нее мое белье. В этот момент приносят салаты и вино, я тянусь к приборам. Немного волнуюсь, не обиделся ли он, слежу за мимикой, но Демьян беспечно улыбается, и я чувствую облечение. Всё в порядке. Мы продолжаем флиртовать, просто на градус ниже.
— Прости, — говорит он. — Я смотрю на тебя и не могу остановиться. Мне хочется, чтобы ты горела.
Он вновь трет глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поругать за линзы. Ну камон, неужели Баженов думает, что может выглядеть для меня непривлекательно?
— О чем ты хотел поговорить в лифте? Просил напомнить.
— М-м-м, да. Я бы не хотел портить тебе настроение, но вспомнил нашу прошлую ссору, после которой потерял тебя на месяц, и решил, что лучше сказать. — Демьян делает паузу и продолжает: — Так выходит, что я получаю много информации. У меня сложность с пониманием, чем можно делиться, а чем — не стоит. В этих вопросах я периодически лажаю.
— Делись всем, мы договорились о честности. Ты можешь мне доверять.
Он достает телефон и кладет на стол.
— Окей. Помнишь камеру в лифте? Так вот, в самолете она тоже была.
Я округляю глаза и, кажется, бледнею. Кровь мгновенно устремляется к сердцу, которое жалобно сжимается.
— Наш секс засняли? — произношу вполголоса. — Его кто-то видел?
— Думаю, не видел. Обычно такие записи поднимаются, если происходит что-то неординарное. Нет смысла проматывать часы, это дорого и глупо: охрана редко понимает, на что обратить внимание, если нет четких указаний. Я взломал сервер, стер запись, но скачал себе на память. Хочешь посмотреть? — Он склоняет голову набок.
— Правда? Ого. Давай.
Демьян снимает блокировку с телефона — у него длинный, сложный пароль. Вручает мобильник с открытым роликом.
— Звука нет?
— Нет.
Впиваюсь глазами в экран. Ракурс не слишком удачный, но то, чем мы занимаемся, очевидно. Я смотрю, как забираюсь Баженову на колени и обнимаю его за шею. Как он пялится на меня: жадно, со смесью черной похоти, болезненной нужды и нежности. Как сжимает мою талию. Вот я снимаю джинсы и вновь забираюсь на него. Приподнимаюсь и, запрокинув голову, медленно сажусь.
От одного воспоминания пронзает спазмом. Шелковое платье словно по волшебству превращается в наждачную бумагу и царапает соски. Мешает. Я приоткрываю рот, ощущаю на флешбэках почти то же, что чувствовала в тот момент, когда принимала Демьяна, такого горячего.
Он склоняется и едва касается губами шеи. Ведет влево-вправо, рождая ворох мурашек.
— Ты так красива. Так сильно мне нравишься. Значительно больше, чем планировалось. Я тебя хочу.
— Ты сам смотрел это видео? — мой Голос звучит хрипло.
— Несколько раз. И буду смотреть еще, если ты не против.
Поворачиваю голову, и мы коротко, но щемяще нежно целуемся.
— Нам следует быть осторожнее, — произношу я. — Не хочу, чтобы что-то такое попало в сеть.
— Согласен. Но оно того стоило, мне было нужно в тот момент.
— И мне.
Наши пальцы переплетаются, я возвращаю ему свое белье, вкладываю в широкую ладонь, и Демьян усмехается.
— Ты в курсе, — начинает он, — что я без ума от этой твоей особенной, немного лихой улыбки? Она у тебя была раньше, давно. И теперь снова появилась.
Прыскаю.
Демьян крайне довольно улыбается. Берет бокал вина, подносит ко рту, а потом застывает. Улыбка сползает с его красивого лица, взгляд теряет беспечность и превращается в сталь.
— Что слу… — Я прослеживаю за ним и запинаюсь на полуслове.
Потому что вижу Андрея Владимировича Баженова, отца Демьяна. Он только-только зашел в зал, администратор с меню в руках показывает на свободные столики, но отец Демьяна смотрит на нас. Увидел и мгновенно узнал.
Следом за ним заходит еще один мужчина, и теперь моя очередь сделать так, чтобы взгляд наполнился металлом: к Андрею Владимировичу присоединяется мой бывший муж — Марк Росс.
Ресторан становится вдруг слишком маленьким, я беспомощно развожу руками и шепчу:
— Что он здесь делает? Почему не на общественных работах?
Баженовы мрачно смотрят друг на друга несколько секунд, после чего Демьян встает.
— Давай-ка выясним. Подойду поздороваюсь, а ты останься, — советует он довольно жестко.
— Вообще-то я тоже хочу поздороваться. — Поднимаюсь решительно. — Я в порядке, честно. И я его не боюсь больше. У меня есть ты.
Демьян недовольно прищуривается, но я выдерживаю взгляд, и он кивает:
— Будет грязно. Но… окей.
Гордо обруливаю своего рыцаря и иду первой. Марк смотрит во все глаза. Он пялится так, что я бы покраснела, если бы уже не была пунцовой из-за игр с Баженовым.
С Марком стыд всегда был чем-то ужасным, борьба с ним иссушала и выматывала, поэтому я решила больше никогда эту эмоцию не испытывать, кроме как в постели с избранным.
