Разговор превращается в скандал, который выходит из-под контроля. Я бросаю взгляд в зеркало на колонне и понимаю, что выгляжу так хорошо, как никогда раньше. Секс мне идет. Бывший муж будто чувствует на моей коже чужой запах, его ноздри раздуваются, он краснеет от негодования.
— Марк, прекрати, ты ведешь себя жалко.
— Так сильно захотел мою жену в свою постель, что рискнул ее здоровьем? Жизнью?
— Марк! — одергиваю я.
— Давайте закончим этот разговор, — просит Андрей Владимирович.
Но Марка уже не остановить:
— Вы вдвоем здесь? В одном номере живете? Спите уже? Ты ему дала? Ты клялась мне, что он просто друг. Что вы как брат с сестрой. Я же верил! Отпускал тебя к нему! Давно вы трахаетесь? Шлюха, ты просто конченая шлюха.
Я вспыхиваю и застываю. Следом раздается голос Демьяна:
— Продолжай.
Тон до жути спокойный. Единственное слово, сказанное коротко, точно, устрашающе. Это явная провокация и угроза из числа смертельных.
— Пошли выйдем. Немедленно! — рычит Марк, засуетившись. — Ты мужик или чмошник? Только по кнопкам бить можешь?! А как мужик ничего из себя не представляешь.
— Дёма, пожалуйста, прекратите, — пугаюсь я.
Баженов и Росс максимально напряжены, в глаза друг другу смотрят. Уровень агрессии растет стремительно. Я вдруг осознаю, что Демьян тоже ревнует. Несмотря на видимое спокойствие, он накален и бесится.
— Продолжай говорить, — повторяет, и от тона его плохо становится. — Копай себе могилу.
В светлых глазах сверкает азарт. Я паникую!
— Пожалуйста, Демьян. Прошу тебя. Ради меня, не нужно.
Баженов с трудом отрывается от созерцания Росса, переводит глаза на меня, слегка смягчается:
— Прости. Давай уйдем.
А потом происходит то, что, наверное, можно назвать последней каплей. Андрей Владимирович смотрит на сына в упор и проговаривает:
— Хоть раз поступи как мужик, а не украдкой из-за спины. Возьми ответственность.
Демьян вздрагивает. И… о нет, ведется.
— Окей, пошли, — говорит он.
Пронзает страх. Спровоцировать Баженова невозможно, он через многое прошел и владеет собой мастерски. И тем не менее…
Хватаю Демьяна за рукав, возмущаюсь:
— Андрей Владимирович, да вы что делаете?! Зачем?! Мы в этой стране в гостях. Это… глупо!
Демьян устал, он не спал почти сутки, много работал. Да и наш марафон в постели значительно его вымотал. Не хочу, чтобы он куда-то выходил с разъяренным Марком. Не собираюсь быть призом на состязании!
— Кристина, не лезь, девочка, — перебивает Баженов-старший.
— Сейчас вернусь, — произносит Демьян. — Возьми выпить.
Марк, усмехнувшись, разворачивается и победителем идет к выходу. Демьян меня отстраняет и следует за ним. Едва я собираюсь его догнать и закончить цирк, как меня перехватывает Баженов-старший.
— Пусть поговорят наедине. Им есть что обсудить, этот конфликт давно тянется.
— Он айтишник, а не боксер, тогда как Марк всю молодость колотил грушу. Один из приемов он не так давно опробовал на мне, порвав мои барабанные перепонки.
— Прямо порвал? — усмехается Баженов-старший. Качает головой, словно умиляясь моей глупости.
— Прямо порвал, — строго отвечаю я. Больше не улыбаюсь.
Андрей Владимирович тоже заканчивает с весельем, уголки его губ медленно опускаются.
— Марк чуть не сделал из меня инвалида, а вы с ним дела ведете, дядя Андрей! Вы разве не говорили с моим отцом?
— Кристиночка… ты преувеличиваешь.
— Он сделал. Это. Специально! А Демьян за меня заступился. И он не взламывал то приложение, я его знаю. Дёма мог, но никогда бы не стал.
— Я тоже думал, что знаю его, — нехотя выдает Андрей Владимирович. — Сложно было осознать, что я вырастил чудовище.
— Да господи, он никого не убивал!
— Ты уверена? Мне сказали обратное. Тогда я понял, что он не может быть моим сыном.
— Чей же он тогда сын, по-вашему? — Беспомощно развожу руками. — Вы такими обвинениями разбрасываетесь! Рада Максимовна… — Мне так горько за нее, что словами не описать. — Да и кто вам про убийство сказал? Какие там могут быть доказательства?
Очевидно, что Андрей Владимирович не собирается обсуждать эти темы, по крайней мере со мной. Он качает головой и всем своим видом демонстрирует, какой я глупый ребенок.
— Рада Максимовна… — вновь начинаю.
— Кристина, ты еще маленькая, наивная девочка. — Голос звучит по-отечески снисходительно. — Жизнь намного сложнее, чем ты можешь себе даже представить.
— Я была замужем и развелась. Муж изменял мне, а однажды ударил. Я давным-давно не маленькая.
Он кивает и отворачивается.
— Демьян не ваш сын? — проговариваю тише.
Баженов-старший молчит, и я продолжаю давить:
— Он знает об этом?
— Это все не имеет значения ни для него, ни для Рады, ни для меня. — Андрей Владимирович смотрит внимательно, его глаза в свете огромной люстры над головой лихорадочно блестят. — Я умею любить чужих детей, это моя суперспособность, если хочешь. Демьяна я растил как своего и тебя тоже люблю как дочку, поэтому и требую, чтобы ты была с ним осторожнее. Этот человек действительно может быть опасным. И вообще… — Он мешкает, потом добавляет: — У вас с ним родинки одинаковые. Никогда это не смущало?
