— И на будущее: если девушка говорит «нет», значит, она имеет в виду «нет», — просвещаю я. — Мой мужчина не нуждается в спонсорской помощи, но, если вдруг нам понадобятся деньги, мы теперь знаем, кому позвонить. — Я киваю на бутылку игристого, что Кирилл притащил с собой.
Тот ее остервенело хватает и уходит, и я кричу вслед:
— Не раздавай кому попало свои номера! Мало ли что может случиться!
Кирилл переходит на бег, а я смеюсь. Качаю головой и поворачиваюсь к Демьяну. Его взгляд окутывает и согревает, я расслабляюсь и начинаю новую игру — соблазни любимого. Опускаю глаза, смотрю прямо, поправляю пуговицу на черной рубашке, при этом незаметно порхаю по груди легкими прикосновениями.
— Хочешь кальян? Мы тут заказали с девочками, но не успеваем курить, всё пляшем. С яблочком.
— Я хочу тебя в этом платье. Новое?
— Новое. — Прижимаю палец к его губам. — Потерпи.
Демьян не целует, но и не отстраняется. Просто смотрит своими пустыми глазами. Да так смотрит, будто ничего, кроме меня, на свете не существует. Волоски поднимаются дыбом, я люблю его каждой клеткой своего тела.
К нам подходят подруги, весело здороваются с Баженовым. Он знает каждую из них и запросто общается. Некоторое время все вместе обсуждаем ситуацию, смеемся. Травим байки из поездки.
Баженов не курит сигареты уже два месяца и с жадностью втягивает дым кальяна, пока я танцую, не сводя с него глаз. Он следит за каждым моим движением, мы оба знаем, что скоро займемся любовью.
Покурив, он отдает мундштук и подходит. В медленном танце мы движемся плавно, чуть лениво. Атмосфера становится ярче, воздух насыщеннее.
Когда через полчаса садимся в машину, Демьян спрашивает равнодушно:
— Ко мне или камень-ножницы-бумага?
Я прыскаю. С вызовом поднимаю кулак, Демьян делает то же самое. Три раза качаем руками и показываем. У него — камень, у меня — бумага.
Значит, ночуем у меня.
— Да блин! — ругается Демьян, нажимая на кнопку «двигатель-старт». — Ты всегда выигрываешь, читерша.
— Потому что ты всегда показываешь камень. — Расторопно пристегиваюсь.
Зимой мы жили вместе и вроде как привыкли, да так, что теперь, вернувшись домой, ночуем то в его квартире, то в моей. Скитаемся. Слишком много вещей, за раз не перетащишь, а переезжать — процесс сложный и длительный.
Едем ко мне. Поднимаемся в лифте. На лестничной площадке спешим, мои пальцы дрожат и путаются, пока ищу нужный ключ, пытаюсь попасть в замочную скважину.
— Возьму тебя быстро, — раздается за спиной.
— Демьян, Дёма… — шепчу я сбивчиво, немало смущенная откровенностью. — Потерпи еще.
Едва заваливаемся в квартиру и закрываем дверь, Демьян подталкивает лицом к стене и задирает платье. Мое дыхание становится шумным, когда он стягивает колготки, стринги. А затем, присев, жадно мнет, целует и кусает ягодицы. Захватывает зубами, оставляет влажный след. Своей торопливостью он транслирует обожание и восхищение — я ощущаю себя богиней, мне настолько хорошо, что закрываю глаза и не сдерживаю стонов.
Демьян тянет бедра на себя. Когда слушаюсь, он прижимается губами к промежности, ведет языком. Меня пронзает током. Как бы сильно ни выгибалась, как бы ни старалась отстраниться, моя поза слишком откровенная, а его лицо в бесстыже-пикантной позиции — между ягодицами. Трясет. Смелость и наглость, которые я излучала в клубе, лопаются, как мыльные пузыри в наглых руках фокусника. Закусываю губу и дрожу, обалдевая от интимности, стыда и ощущений. Вмиг превращаюсь в скромницу, сгорающую от шока и наслаждения, вот так ему отдаваясь.
Поласкав вдоволь, Демьян выпрямляется. На то, чтобы расстегнуть ширинку, у него угодит несколько секунд. Дальше неминуемо следует вторжение. Из-за разницы в росте мне больно, он высокий и большой, приходится привстать на цыпочки и поднять ногу повыше. Вот так хорошо. Можно. Через пару толчков «терпимо» превращается в «идеально», и я замираю, предвкушая пик. Ощущения прокатываются по нервным клеткам, жгут. Демьян упирается ладонью в стену у моего лица, голодно берет меня сзади. Долго, быстро, требовательно, пока его тело не расслабляется. Мы быстро раздеваемся, падаем в кровать и отдаемся процессу.
Около трех часов ночи я пеку оладьи в кухне, Демьян сидит за столом и скромно жует кусочек черного хлеба, что остался с завтрака. Больше продуктов в доме не обнаружилось.
На его плече никотиновый пластырь, с которым, тьфу-тьфу-тьфу, процесс идет легче. В этом плане Баженов молодец — задался целью бросить курить и не сдается, хотя ему физически плохо.
— Кристин, может, тебе охранника нанять? — внезапно меняет тему.
— Что? Да нет, ерунда. Ничего страшного не произошло, я умею постоять за себя. Я, наверное, перестаралась, но этот парень столько гадостей о тебе наговорил. Как подвинет тебя, размажет и так далее. Мне хотелось отомстить.
От плиты исходит жар, я переворачиваю оладьи.
— Тот парень — лох, он мало меня волнует, но мне показалось, ты была напугана. Нехорошее предчувствие у меня.
