Президент то и дело говорил: «Я уверен. А какое мне дело, в чём ты уверен? „Я надеюсь…“. А какое мне дело, на что ты надеешься. „Я убеждён…“». А какое мне дело, как я уже говорил однажды, в чём ты убеждён? Ты народ убеди, в том числе и меня. Но это ты не можешь, это не дано. Вот, в частности, читаем: «Я уверен, что наше государство способно разыскать, арестовать и наказать этих уродов(!), которые пустили под откос „Невский экспресс“, в результате чего погибли 25 человек». Как я могу разделить его уверенность в умение нашей державы ловить «уродов», если в самом Кремле столько госуродов, и уже много лет они не могут поймать или хотя бы назвать убийц, например, депутата-коммуниста С. Мартемьянова, журналиста Дмитрия Холодова, депутата Галины Старовойтовой, журналиста Пола Хлебникова… Господи, даже того «урода», что так напужал рыженького Толика, это живое олицетворение демократии и прогресса, любимца всех президентов и их жен, и то уже четыре года не могут сыскать. Ну, вот, на днях сразу схватили убийцу священника Филиппова. Так это же пьяный случай, убийца и не скрывался. А те, кто подорвал экспресс, делали всё обдуманно, предусмотрительно, умело, — ищи ветра в поле! Если это вина не самого Якунина.
Кстати, почему экспресс назвали «Невский», когда на самом деле он — немецкий, а рельсы, по которым катил, — японские. Вы можете вообразить, чтобы в 1936 году комбриг Чкалов полетел через Северный полюс в Америку на каком-нибудь «Дугласе», а Громов в 1937-м тем же маршрутом — на «Боинге»? А есть еще замечательный поезд «Сапсан». Там, кто-то мне говорил, даже проводницы — филиппинки. Почему не поверить, если даже спортивных тренеров выписывают то из Голландии, то из Бельгии, то из Верхней Вольты, хотя своих замечательных тренеров — не счесть! Почему не поверить, если наши обожравшиеся кровососы вкладывают ворованные у народа миллионы то в английскую футбольную команду, как Абрамович, то в итальянскую баскетбольную, как Прохоров, то в ватиканскую — по городкам. Ну, это к слову…
А ещё очень огорчил меня президент полным непониманием пермской трагедии. Полным! Это, говорит, халатность, разгильдяйство, даже такое ужасное словцо употребил — раздолбайство! Этого и в Советское время хватало, но здесь главное — другое. То самое, о чем полтораста лет тому назад писал дедушка Маркс, при имени которого у сына секретаря райкома Медведева и у беглого коммуниста Путина (партбилет № 15379389) презрительно бурчит в животе.
Характеризуя эффективных собственников своего времени как хищников, Маркс привёл ещё и пронзительную цитату из работы одного журналиста, тоже хорошо понимавшего суть этих собственников: «Капитал избегает шума и брани, отличается боязливой натурой. Это правда…». Ну, про нашего Абрама Прохоровича, как и о нашем Прохоре Абрамовиче этого сказать нельзя. Они не только не избегают шума, но лишь и занимаются-то шуршанием долларами, хлопанием по ляжкам своих милашек, визгом да хрюканием на всю Европу. Но читаем дальше: «Капитал боится отсутствия прибыли. Но если имеется достаточная прибыль, он смелеет. При 10 процентах прибыли капитал становится оживлённым, при 20-ти способен на любое дело, при 50-ти готов сломать себе голову, при 100 он попирает все человеческие законы, при 300 нет такого преступления, на которое он не рискнул бы даже под страхом виселицы. Доказательство: контрабанда и торговля рабами».
Собственники клуба «Хромая лошадь» получали доход ещё выше. Ведь клуб, как писали газеты, рассчитан на одновременное присутствие 45 посетителей. И они прекрасно успели бы удрать от пожара даже через одну створку одной двери. А сколько веселящихся единиц было там в ту роковую ночь? 156 человек уже умерли, более 80-то еще находятся в больницах, ну, и, надо думать, человек 150 всё-таки спаслись. Сколько же было всего? Да, пожалуй, раз в восемь-десять больше, чем полагалось. Таков мог быть и доход Анатолия Зака, собственника «Лошади». За такой доход любой зак не побоится опасности стать зэком, более того, за это заки могут передавить друг друга без всякой виселицы.
Та же хищная суть лежит в основе катастрофы им. Чубайса на Саяно-Шушенской ГЭС. Но в страшной истории с «Лошадью» важную роль сыграла и давно нагнетаемая безмозглым режимом общая атмосфера очумелого веселья, развратной погони за кайфом, за смаком, за лошадиной дозой того, что Абрам Прохорович и Прохор Абрамович называют «цимис мит компот».
