Это по-настоящему полностью

Клаудиа, впрочем, с этим не смирилась. Тут же перезвонила и принялась вещать на повышенных тонах:

– Клуб, Окли? Ты потащил эту юную неиспорченную девочку в клуб на третьем свидании? Хуже ничего и придумать нельзя! Все, с этого момента я запрещаю тебе принимать решения самостоятельно. Теперь ты будешь делать то, что я говорю. В конце концов, именно для этого ты меня и нанял! И я не позволю, чтобы мою работу саботировал мой же собственный клиент! На выходе из клуба в полночь вас сфотографировали TMI, и фотографии выставляют вас в очень невыгодном свете. Теперь в соцсетях пишут, что Вонн легкомысленная тусовщица. Нельзя этого допускать! Вонн нужна, чтобы восстановить твою репутацию, а вместо этого ты портишь ее!

И она сама повесила трубку, не дожидаясь ответа.

Честно говоря, это единственное, что меня беспокоит. Не репутация Вонн, конечно. Это бред какой-то. Одна вечеринка в клубе ничего не изменит, а фотографии, которые папарацци выложили в сеть утром, на самом деле совершенно невинные. Пара кадров, как я открываю перед Вонн дверь машины и как мы залезаем внутрь. На одном из кадров я положил ладонь ей на поясницу, а на другом – она прикоснулась к моей руке.

Совершенно не о чем беспокоиться.

Нет, мне стыдно за то, как я вел себя с ней прошлым вечером. Как полный мерзавец. Сперва не обращал на нее внимания. Рычал на нее после неудачного разговора с Кингом, хотя вообще-то она старалась изо всех сил, а я пытался использовать ее, чтобы его впечатлить. А потом опять не обращал на нее внимания.

На самом деле я вообще пошел в этот клуб только потому, что знал – там будет Кинг. И подумал, что если мы с Вонн придем вместе, это мне поможет. У меня серьезные намерения относительно моей девушки, значит, и относительно музыки тоже, верно?

Но все стало только хуже. Он меня отшил. Расплющил, как жука подошвами своих дорогущих ботинок.

Всю обратную дорогу Вонн ни слова не сказала.

Я громко и тяжело вздыхаю, затем иду в подвал и открываю дверь домашней студии. Здесь почти бесконечный ряд гитар и пара диванов рядом с ними. Беру с подставки свой любимый «Гибсон» и падаю на подушки.

Если бы у меня был ее номер, я бы написал ей и извинился. Но у меня его нет, а просить у Тая или Большого Ди ей позвонить мне стыдно. Тай и так прочитал мне лекцию по этому поводу, пока мы ехали домой. «Нельзя обращаться с человеком как с игрушкой, братишка. Даже если отношения только для вида».

Я почти час бренчу на гитаре. С прошлого вечера у меня в голове крутится какая-то мелодия, но не получается ухватить ее за хвост. Слова тоже не приходят на ум. У меня по-прежнему ничего не выходит, и чем дольше я в задумчивости пощипываю струны, тем тяжелее становится на душе.

Хотя, возможно, в этот раз дело не в творческом кризисе.

Стиснув зубы, я беру телефон со столика и звоню Большому Ди.

– Привет, – говорю я, когда он поднимает трубку. – Можешь набрать Вонн?

– Сейчас.

Я кладу трубку, с волнением жду, и вот, наконец, его тяжелые шаги слышатся у двери. Он входит в студию и протягивает мне телефон.

– Спасибо, – говорю я.

– Без проблем. Кричи, когда закончишь.

Он выскакивает прочь, и я набираю воздуха в грудь.

– Привет, – как ни в чем не бывало говорю я.

Вонн, впрочем, даже не пытается изображать дружелюбие.

– У нас что, сегодня опять свидание? – не здороваясь, говорит она.

Сейчас довольно рано, но она разговаривает вполне бодро. Мне становится любопытно, почему она встала так рано. Она не учится, и работать ей тоже больше не нужно. По большому счету, ее единственное занятие – ждать, когда я ее вызову, так что зачем рано вставать – непонятно.

Когда ты ее вызовешь?

Я чувствую себя виноватым. Ну ладно, не так уж это и просто – сидеть без дела и ждать, пока Клаудиа не позвонит и не скажет, куда и когда нужно идти. С другой стороны, именно за это ей столько и платят.

– Нет, сегодня нет, – отвечаю я. – Клаудиа считает, что нам надо подождать пару дней.

– Тогда что тебе нужно?

Да уж, она явно на меня злится. Но я не могу заставить себя извиниться, поэтому говорю:

– Видела фотографии на TMI?

– А как ты думаешь? Я все утро отвечала на твиты, – в ее голосе явственно слышится раздражение, – не говоря уже о том, что Клаудиа на меня наорала.

Мне снова становится стыдно. Гитара все еще лежит у меня на коленях, так что я пытаюсь заглушить чувство вины тем, что начинаю пощипывать струны.

– Окли? Ты меня слышишь?

Я откашливаюсь:

– Угу.

Вдруг меня посещает идея.

– Погоди, я включу громкую связь.

Нажимаю на значок громкоговорителя, кладу телефон рядом и перехватываю гитару поудобнее.

– Ты меня слышишь?

– Ага. – Вонн явно удивлена. – Ты на гитаре играешь, что ли?

– Ага. Подожди еще секундочку. – Я слегка подтягиваю первую струну. – Вот, я на связи. В общем, по поводу вчерашнего… Я не слишком хорошо умею извиняться, так что просто послушай, ладно?