Я обнимаю ее и притягиваю к себе, не зная, что сказать. Я не слишком хорошо умею утешать. У меня не просто никогда не было настоящей девушки – я даже не помню, чтобы кто-то из друзей делился со мной своими проблемами.
Она утыкается в мою футболку, начинает снова плакать и чуть ли не заползает ко мне на колени. Я просто мечтаю взять назад слова извинения перед УУ, но куда больше мне хочется впитать в себя ее боль, как футболка впитывает слезы.
Я глажу ее руки. Целую в макушку. Думаю о том, что ей плохо, а я ужасный человек, потому что наслаждаюсь ее прикосновениями. Она впервые по доброй воле позволила себя обнять. И это не игра – здесь нет камер.
Это по-настоящему, жутко и восхитительно одновременно. Если бы она разрешила, я обнимал бы ее вечно.
Но проходит совсем немного времени, и Вонн отодвигается, садится прямо и трет руками лицо:
– Я, наверное, ужасно выгляжу.
На самом деле она всегда выглядит замечательно. Я провожу большими пальцами по ее скулам, желая осушить слезы поцелуями.
– Хочешь, я вызову своего визажиста?
– У тебя есть визажист? Я думала, это только для фотосессии.
– Ты думаешь, перед концертами я сам рисую себе стрелки на глазах?
Она неуверенно хихикает.
– Вот так-то лучше. – Я обнимаю ее за плечи.
Она прижимается ко мне, и, честное слово, мое сердце подпрыгивает, потому что я хочу, чтобы она на самом деле была со мной. По-настоящему.
– Можно я тебе спою?
– Было бы здорово.
– Есть пожелания?
Она задумывается.
– На твой выбор.
Я начинаю напевать, и она прячет голову мне под мышку, а я пою ей песню Джейсона Мраза
Наконец ее неровное дыхание успокаивается, и она засыпает, измученная переживаниями. Я осторожно встаю и прикрываю ее голые ноги толстовкой.
Ребята сидят в коридоре и тихо переговариваются.
– Думаю, мы на сегодня закончили, – говорю я.
– Своди ее вечером куда-нибудь, – советует Рокко.
Даже Люк кивает:
– Хорошая идея. Пусть немного развеется.
Если бы это было предложение Люка, я бы не стал слушать, но Рокко больше десяти лет женат – в Лос-Анджелесе это почти как тридцать. Так что я соглашаюсь:
– Пожалуй, так и сделаю.
– Тебе нравится? – спрашиваю я Вонн вечером того же дня.
Она кивает и улыбается слегка вымученной улыбкой. Сегодня она один за одним опрокидывает бокалы с шампанским, будто это простая вода. Я размышляю, не пора ли ее остановить, но она уже три часа не плачет, и это рекорд, поэтому я решаю ничего не делать.
Мне пришлось долго уговаривать ее пойти со мной в клуб, но я не могу ее за это винить. Раньше наши походы в клуб не приносили ей ничего хорошего – в первый раз я весь вечер не обращал на нее внимания, а во второй насильно заставил со мной целоваться.
Но сегодня я не собираюсь делать ничего подобного. Я не оставляю ее одну ни на минуту и не собираюсь целовать, если только она сама этого не захочет.
Черт побери, я так надеюсь, что она этого захочет!
– Не обязательно пить столько шампанского, – шучу я. – Завтра оно никуда не денется.
– Если это будет зависеть от меня, то нет! – Она запрокидывает голову и залпом приканчивает еще один бокал.
Черт. Если она собирается напиться, возможно, нам стоит пойти в какое-то более укромное место. Я чувствую себя так, как будто совращаю невинность. С другой стороны… она же веселится. Такая Вонн мне нравится.
В то же время я немного скучаю по суровой Вонн, которая не пьет, даже если рядом нет взрослых.
Попробуй разберись.
– Пойдем домой? – предлагаю я. Но Вонн строит недовольную гримасу, и я торопливо добавляю: – Афтерпати! Продолжим дома, а?
– Да! Отличный план.
Я знаком показываю Таю, что мы уходим, и на его лице явно читается облегчение. Беру Вонн за руку и иду искать Люка. Если мы собираемся продолжить, без него не обойтись.
– Афтерпати у меня! – кричу я через головы сразу трех девушек, с которыми тот проводит время. У него сегодня явно удачный день.
– Вечеринка у Форда! – кричит он, и почти половина присутствующих в VIP-зале поднимает руки. Боже мой…
Она, кажется, слегка ошарашена:
– Ты точно хочешь звать всех этих людей к себе домой?
Вонн слегка покачивается. Бедняга! Я чувствую себя виноватым – может, стоило пойти не в клуб, а на пляж?
– Да, устроим вечеринку. Йу-ху! – Я неубедительно изображаю энтузиазм. – Только не отходи от меня далеко. На этих сборищах порой творится полное безумие.
Она слегка отстраняется и впервые за вечер смотрит на меня ясным взглядом:
– Это именно то, что нужно.
Люк, как собака, чует, что сегодня все позволено, потому что люди начинают раздеваться еще до того, как я успеваю запереть входную дверь.
– Все должны быть совершеннолетними! – напоминаю я, но он уже мчится к бассейну. Эх, нужно было включить подогрев, чтобы у него яйца сварились, когда он туда прыгнет.
– Ну, скажи Таю, пусть у всех проверяет документы. – Люк стряхивает мою руку. – Я тебе не коп.
