<p>«Переплет потрепан весьма…»</p>Переплет потрепан весьма,титул выдран – благая весть!..На первой странице зима.Без прикрас, такая, как есть.Воробьиный скок. Скрип лопат.Действо ухарское, хоккей.Блики утлых коньков слепятстаричка, что молвя «кхе-кхе»,тычет клюшкой в мерзлый песок,удивлен ото всей души:– То ли я чересчур уж плох,то ли дворники хороши…Нагляделся. Перелистну —не затем эту книгу брал,чтоб читать страницу одну.На другой… типографский брак?..в той же клинописи когтейворобьиный январский снег.Лёд и люди – точно как те,что на первой. Да и на всех —до мерцающего во тьмеэпилога, когда лунапо-иному осветит мнефакты белой книги окна.<p>Портрет тридцатитрёхлетнего</p>Ну а дале, старче,жевание крох.Проживанье сдачис 33-х.Ужин в ресторане,завтрак на траве.Легкость в кармане,тяжесть в голове.Борода в клочья,алые очи,синие уста…Боже, что за харяглядит из зазеркалья,словно со креста?<p>«И снова над осеннею землёю…»</p>Ордер этотВ охапку.В распределитель путь.Получил я там – летом! —ШапкуКотиковую,Не какую-нибудь!А. Безыменский. О шапкеИ снова над осеннею землёю,сырая и закисшая слегка,овчинка неба, траченная молью,повисла, полы окунув в снега.Глаза поднимешь: Боже, что за пакля! —Торчит клоками серое руно.Болотиной баранья шерсть запахла.Однако, полагаю, всё равно —когда и ветер, и мороз без шутоквозьмутся за своё, тогда, к весне,наверняка подсохнет полушубоки, думаю, окажется по мне.<p>Памяти В. М.</p>
Смерть – гордая сестра.
Томас Вулф<p>1</p>Трепетные двадцать,и у ног весь мир…Хватит забываться,зеркало возьми!Жизнь моя, сестрица,что там, погляди?Трепаные тридцать,все из рук летит.Возразишь, поднявшиперст с кривым ногтём:– Но упорством нашимопыт обретен!..Только этот опытрадости принесстолько, сколько хобот,выросший, где нос.Не играй ресницами,глазки не строй —где тебе сравнитьсяс младшею сестрой.Той, что год от годакраше да милей,прямою и гордой —словно не моей.<p>2. Миф о циррозе</p>Течением времен,стечением светилон был приговорени сослан на Этил.Там жалок был и сир,плененный полубог.А правый бок пронзилдвуглавый голубок.<p>3</p>Ты везде был первый, даже здесь.Даже тут, средь неживого леса,где еще блестит на свежих срезахзимней флоры крашеная жесть.Вот снегирь публично освисталтемное двуногих оперенье.Вот взошла – не светит и не греет —четырёхконечная звезда.Вот и всё… который раз В. М.на листе постылом справа, с краю,вывожу – и руки опускаю.Господи! Теперь – кому повем?!1985–1987<p>Хандра</p>
