Выходит, Бруно Вонг правильно все сказал. Честно говоря, я удивился. Я и не знал, что Хильда работает с театральными продюсерами. Интересно, уж не потеряла ли она сама деньги на этом проекте? Спросить я не отважился, зато воспользовался случаем и вырулил к нужной теме: начал с того, что «как раз на днях познакомился с Клунсом», виделся с ним на похоронах Дэмиэна Каупера, а от него плавно перешел к Готорну и наконец рассказал о книге, которую согласился написать.
Хильда не рассердилась – она никогда не кричит на своих клиентов; скорее удивилась.
– Я тебя не понимаю… Мы ведь обсуждали твой переход от детских книг к взрослым…
– Это и есть книга для взрослых.
– Но это же настоящее преступление! Ты никогда не писал документалистику, да и вообще, она не продается. – Хильда потянулась за бокалом вина. – Не самая хорошая идея. У тебя через несколько месяцев выходит «Дом шелка», а ты знаешь, как я обожаю эту книгу. Мы же вроде согласились, что ты напишешь сиквел?
– Напишу.
– Ты должен над ним работать уже сейчас – вот что люди захотят читать! Кому интересен этот… как его?
– Готорн. Дэниэл Готорн, хотя он не пользуется именем.
– У сыщиков всегда так.
– Он бывший полицейский.
– Еще и безработный! «Безработный сыщик» – так ты собираешься озаглавить книгу? Уже придумал название?
– Нет.
Хильда резко отодвинула бокал.
– Хоть убей, не понимаю, что тебя привлекло в этой идее! Он тебе нравится как человек?
– Да не особо, – признался я.
– Тогда почему ты решил, что он понравится читателям?
– Готорн очень умен.
Жалкое оправдание.
– Но он не раскрыл преступление.
– Пока еще работает.
Официант принес горячее. Я рассказал Хильде об интервью, на которых присутствовал. Проблема в том, что я почти ничего не записал, кроме беглых пометок, и в устном пересказе это звучало бессвязно и анекдотично, даже скучновато.
Под конец Хильда прервала меня:
– А кто он вообще, этот Готорн? В чем его фишка? Пьет неразбавленный виски? Ездит на ретроавто? Любит джаз? Слушает оперу? У него есть собака?
– Не знаю… – жалко пролепетал я. – Вроде был женат, есть одиннадцатилетний сын. Не выносит голубых… почему-то.
– Он гей?
– Нет. Вообще о себе говорить не любит, близко не подпускает.
– Так что же ты будешь о нем писать?
– Если он раскроет дело…
– Некоторые дела ведутся годами! Собираешься до конца жизни бегать за ним по Лондону?
Хильда заказала эскалоп из телятины и теперь кромсала его ножом, словно он ей досадил.
– Тебе придется изменить все имена – нельзя врываться к людям, а потом вставлять их в книгу, – добавила она, метнув в меня свирепый взгляд. – И мое тоже! Не хочу быть там!
– Послушай, случай очень интересный, – настаивал я. – Да и Готорн – личность весьма занимательная. Я постараюсь узнать о нем побольше.
– Как?
– Есть там один полицейский, начну с него.
Я подумывал о Чарли Мидоузе: может, удастся его разговорить, если поставить выпивку.
– Вы обсуждали денежный вопрос? – прищурилась Хильда.
Именно этого я и боялся.
– Я предложил пятьдесят на пятьдесят.
– Что?! – Она чуть не отшвырнула вилку с ножом. – Это просто смехотворно! Ты написал сорок романов! Ты – признанный писатель! Он – безработный сыщик! Это он должен тебе приплачивать, чтобы ты о нем написал, а если уж ты хочешь с ним делиться, то давай никак не больше двадцати процентов!
– Но сюжет-то его!
– Но писать-то будешь ты!
Хильда вздохнула.
– Ты серьезно решил, что ли?
– Отступать уже поздно, да я и не уверен, что хочу. Понимаешь, я был там, я видел тело, порезанное в лоскуты, залитое кровью…
Я покосился на свой стейк и отложил вилку.
– Я сам хочу узнать, кто убийца.
– Ладно… – Взгляд Хильды красноречиво говорил: ничего хорошего из этого не выйдет, а она ведь предупреждала! – Дай мне его номер, я с ним поговорю. Только не забудь, что по контракту у тебя еще две книги и как минимум в одной из них действие происходит в девятнадцатом веке. Не уверена, что издатели заинтересуются твоим проектом.
– Пятьдесят на пятьдесят.
– Через мой труп!
После ланча я направился в район Виктория, чувствуя себя школьником, сбежавшим с уроков. Почему я вдруг стал скрывать все от всех? Так и не рассказал жене про Готорна, и вот опять – спешу на встречу с ним, не признавшись Хильде. Готорн незаметно пробрался в мою жизнь… Было в этом что-то нездоровое. Самое ужасное – я на самом деле ждал встречи с ним: поскорей бы узнать, что дальше. Собственно, я сказал Хильде правду: я на крючке.
Мне совсем не нравится Виктория, я там почти не бываю. Да и с чего бы? Странный район Лондона не с той стороны Букингемского дворца. Насколько мне известно, здесь нет приличных ресторанов, магазинов, кино; лишь парочка театров, которые чувствуют себя отрезанными от естественной среды обитания на Шафтсбери-авеню. Вокзал «Виктория» до того старомодный – так и кажется, что сейчас подъедет паровоз в клубах дыма, а как только выходишь наружу, оказываешься в лабиринте неопрятных улочек, неотличимых друг от друга. С недавних пор на вокзале внедрили новшество: на выходе веселые гиды в котелках дают туристам советы, куда пойти. Как по мне, единственный разумный совет – подальше отсюда.
