– Ммм… – задумчиво тянет Зимин, поднимает наши руки к лицу и потирается губами о мою ладонь. – Сложно объяснить в нескольких словах.
– А ты попробуй.
Теплое дыхание от тихого смеха Димы скапливается на кончиках моих пальцев, а в следующую секунду ровный и спокойный голос без труда касается сердца:
– Ксю, оказалось, в моей жизни был лишь один человек, в любовь которого я безоговорочно верил. И этого же человека я разрешал себе искренне любить в ответ. Насколько мог, конечно. Мне пришлось многому учиться заново, и я все еще учусь, но все, что касается тебя, все, что есть в тебе… – Дима замолкает, словно подбирает слова, – для меня нет ничего более настоящего и правильного. Моего, и только. Это единственное, что я никогда не ставил под сомнение. Единственное, что лечило, а не губило.
Забываю, как дышать, как говорить. Душа раздувается и просачивается сквозь кожу холодной испариной.
– Я пугаю тебя своими признаниями, да? – не скрывая огорчения, говорит Дима, но в следующий миг становится собранным и серьезным. – Ксю, послушай, я не собираюсь давить на жалость или чувство вины. Много воды утекло, согласен. И ты ничем не обязана мне. Я вообще хотел отложить этот разговор, но не вышло. Терпение, похоже, больше не мой конек. Но все хорошо. Слышишь? Все правда в порядке. У тебя есть выбор. Ты можешь отказать мне, послать куда подальше, я и к этому готов.
– Больше пятнадцати лет, – сипло выдавливаю я.
– Что? О чем ты?
– Я бегала за тобой больше пятнадцати лет, а ты сдаешься из-за одного воображаемого отказа?
– Кто сказал, что я сдаюсь?
– То есть?..
– Да, – отвечает Дима, так и не дослушав вопрос. – Ты ведь уже влюблялась в меня…
– Дважды, – напоминаю я.
– Ну вот. Может, это снова буду я? Бог троицу любит. Верно?
Чистая, ничем не омраченная улыбка Димы слепит. Все системы в организме сбоят от перегрузки. Зимин садится ближе.
– Я хочу попробовать, Ксю. Правда хочу, всем сердцем. – В его словах столько энергии, что прошибает и меня. – Знаешь, о чем я мечтал последние несколько месяцев?
– О чем? – нетерпеливо спрашиваю я.
Дима приподнимает мой подбородок, наши глаза встречаются:
– Увидеть, как ты на меня смотришь. Никто так больше не может, Ксю. Только ты. Только в твоих глазах я всегда был тем, кем можно гордиться. И ни от кого я больше не желаю таких взглядов. Ни у кого и не получится.
Без труда выполняю то, что он просит. Смотрю. Смотрю так же, как делала это всегда. С обожанием, восхищением и безусловной любовью.
– Ксю, я часто ошибался, но… я собираюсь все исправить. Знаю, что могу это сделать. И ты нужна мне, потому что я не… не хочу никого другого… Никого, кроме тебя.
– Боже, Зимин, – хнычу я, упираясь лбом в его плечо. – Пощади.
– Что? Это слишком? – Его щека ложится на мою макушку.
– Ты что-то принимаешь?
– Я был на препаратах всего год. Сейчас только терапия.
– То есть это действительно твои мысли? Твои желания и решения?
Он смеется и кладет мои ноги к себе на колени. Утыкаюсь носом ему в шею и прислоняю ладонь к его груди, где ровно бьется любимое сердце. Так и сидим какое-то время. Я, по обыкновению, дышу им, а он бережно держит меня в своих руках.
– Ты сейчас встречаешься с кем-то? – спрашивает Зимин несколько минут спустя.
– Как будто это имеет значение, – нервно усмехаюсь я и вспоминаю о Захаре. Мы с ним сходили на пару свиданий, но продолжили общаться на дружеской волне. Искорка между нами так и не проскочила.
– А если серьезно? – допытывается Дима. – Побороться я тоже готов.
– Ты уже победил.
– Так просто?
– А тебе мало сложностей?
– Нет, но… Ксю, мне… мне очень…
– Знаю, – обрываю я, не желая слышать ни сожалений, ни извинений. Они ни к чему. Он сделал ровно то, что должен был, то, чего я хотела. Взлетел. Большего и не нужно. – С возвращением, Дим.
– Спасибо, – с мурчащим облегчением отвечает он. – Ты пойдешь завтра со мной на свидание?
– Пойду сегодня. Вряд ли я смогу уснуть.
– Хорошо. Давай тогда вернемся к твоим родственникам.
– А может, ты меня сначала поцелуешь? – недовольно спрашиваю я, поднимая голову.
Дима смотрит на мои губы, облизывает свои. Его ладонь поглаживает мою шею.
– Не лучшая идея, Ксю. Мне запретили себя сдерживать, а я, как ты знаешь, очень старательный. Боюсь, не смогу остановиться.
– Я в себе тоже не уверена. – Хватаюсь за ворот его футболки, легонько оттягивая.
– Тогда посидим с Саней и Настей еще немного и…
– Женька сегодня у своего ночует, поедем к нам.
– Ух ты, раскомандовалась, – усмехается Зимин.
– Хочешь возразить?
– И в мыслях не было.
Возвращаемся с Димой во двор, крепко держась за руки. Радостный взгляд Насти мечется от моего лица к лицу Димы и обратно, и она одобрительно улыбается. Настя всегда видела чуть больше, чем остальные, но никогда не лезла с расспросами, за что я ее уважаю. Не так давно я рассказала ей небольшую часть нашей с Димой истории, а он, похоже, поделился ситуацией со своей стороны, учитывая то, как ловко они развернули вопрос с крестинами.
– Свершилось, – язвительно говорит Саша, не спуская с нас глаз.
– Драться будем? – хмыкает Дима.
– Чтобы Ксю мне морду расцарапала? Нет, спасибо.
