Это снова ты полностью

– Иди, пока он не пришел тебя отвоевывать. Мы ведь еще успеем поболтать, да?

– Конечно. – Зимин делает шаг в сторону двери и оглядывается. – Саня, кстати, не прав.

– В чем именно? – уточняю я, но в ответ получаю лишь игривое подергивание густых бровей.

Вечереет. В мангале тлеют угли, за садовым столом звучат голоса и смех. Разговоры не утихают, прыгаем с темы на тему, пытаясь наверстать пробелы в общении. И затягиваются они так легко, что даже не верится. Будто и не было этих нескольких лет. Легко, весело и непринужденно. Сердца открыты, души безопасно обнажены. Дима сидит рядом со мной, потягивая безалкогольное пиво, и травит рабочие байки: рассказывает о коллегах и начальнике, которым, судя по всему, искренне восхищается, о городах, где побывал, о том, чему научился. Слушаю его затаив дыхание. Смотрю, почти не моргая: перемены есть, едва уловимые снаружи, но внутренне достаточно ощутимые. То, как он говорит, с какими эмоциями, где расставляет акценты, на чем фокусируется – на себе, на своих реакциях, выводах, желаниях. Если бы я не знала предысторию, то вряд ли бы что-то заметила. Но я знаю… Знаю, чего ему стоило это обновление.

Красное вино пощипывает язык. Ароматный вечерний воздух щекочет нос. Сонечка мирно посапывает на руках у Димы, и это меня ни капли не удивляет, а он с братом обсуждает крестины. Эта тема какое-то время назад была довольно острой. И родители Насти, и наши настаивали на том, что малышку необходимо крестить как можно скорее, но Саня был тверд и упрям в своем решении – крестным его дочери станет только Дима, а Бог любит ее и без всяких формальностей.

– Завтра сгоняем в церковь, – подводит итог Саша. – Ксю, ты ведь не занята?

– А я зачем?

– Как зачем? Ты крестная.

– Саша! – Настя бросает на мужа многозначительный взгляд. – У нее уже есть немаловажный статус.

– И что?

– И то! Крестной будет Аня, – строго произносит Настя, заговорщически поглядывая на Зимина. – Я позвоню ей завтра, и они с Витом приедут из Азова к следующим выходным.

– Настюш, я прекрасно отношусь к Ане, но…

– Дим, ты не отнесешь Сонечку в дом? – перебивает мужа Настя. – Ксюша тебе поможет, покажет, где и что, а я пока объясню Саше, почему вы оба не можете быть крестными.

– Без проблем, – посмеивается Дима и аккуратно поднимается, удерживая на руках спящую Соню.

– А мне это никто не хочет объяснить? – интересуюсь я.

Мы с братом переглядываемся. Такое чувство, что сейчас у нас один мозг на двоих, и то украденный у какого-нибудь городского дурачка. Дима с Настей тихонько хихикают, заставляя нас с Саней чувствовать себя еще глупее.

– Я объясню, Ксю, – произносит Зимин, – идем в дом.

Шагаю за Димой по мягкой траве. Пульс отчего-то учащается, голова немного кружится. Хотелось бы списать все на вино, но вряд ли дело в нем. Это предвкушение и дурная надежда, но на что? Не понимаю. Боюсь себе признаться. Разглядываю широкую спину Зимина, следуя за ним по пятам. Перед дверью он останавливается и пропускает меня вперед, одарив таким взглядом, что трясутся поджилки. Что-то происходит. Что-то изменилось сильнее, чем я могу осознать.

В мирной тишине мы с Димой укладываем Соню в колыбель. Зимин долго смотрит на нее, а затем на меня.

– Твоя копия, – мягко шепчет он, – такая же милая кнопка.

– И так же к тебе липнет.

– Да, и это тоже.

Бесшумно покидаем комнату. Дима закрывает дверь спальни, берет меня за руку и ведет к дивану в гостиной, молча предлагая присесть.

– Ну и в чем прикол с крестинами? – вполголоса спрашиваю я, опустив голову.

Большой палец руки Димы проходится по костяшкам моей, пауза затягивается, заставляя волноваться еще больше. Следующие несколько секунд мы сидим в полумраке комнаты, Зимин медлит с объяснениями.

– Ксю, – наконец начинает он, – дело в том, что крестные родители не могут состоять ни в каком родстве, кроме духовного.

– И что это значит? Мы и так не родственники.

– Верно, но крестные не должны быть и супругами…

– Не смешно, – мрачно обрываю я, – эта шутка уже…

– Какие шутки?

Вскидываю голову. Зимин стискивает мою ладонь и переплетает наши пальцы.

– Я же сказала, не смешно, – произношу куда жестче, чем диктует ситуация.

– А я сказал, что не шучу, – мигом парирует он.

И снова возникает пауза. Она заползает за шиворот футболки, мечется в районе груди, пытаясь отыскать путь к сердцу. Дима не упускает моей реакции, и его привычное спокойствие развеивается, как дымок от потухшей спички. Внимательный взгляд не отпускает мой, зрачки расширены, грудь вздымается от учащенного дыхания.

– У тебя есть планы на завтрашний вечер? – нарушает тишину Зимин. – Мы могли бы встретиться и…

– Ты-ы-ы… – Глухой вздох срывается с моих губ. – Ты издеваешься?

– А ты так это видишь? – с легким укором бросает он.

– Я просто не понимаю… – Беспомощно мотаю головой. – Ничего уже не понимаю…

– Что тут понимать, Ксю? У нас с тобой ничего нового. Но если ты не хочешь продолжать, так и скажи. С твоей стороны все могло измениться, это нормально.

Мой лоб натягивается от удивления, шею обдает жаром, будто я глотнула огня.

– А с твоей? Что с твоей стороны? – спрашиваю я.