– Все нормально, девчонки! Размялись чуть-чуть! Настюш, жених в целости! Не волнуйся!
– Спасибо, Дим! Передай жениху, еще одна выходка – и он станет бывшим!
Мореева осуждающе качает головой и первой возвращается в ресторан. Саша ожидаемо бежит следом, остальные тоже разбиваются по парочкам, а Дима запрокидывает голову, держа окровавленный кулак у носа, и заходит в бар. Мои колени подрагивают. Делаю шаг, еще один. Перебегаю дорогу и тяну на себя тяжелую дверь. Посетителей в баре осталось немного, всего пара столов занята. Подхожу к высокой барной стойке и цепляюсь за толстый деревянный край.
– Можно салфетки и лед, пожалуйста.
Бармен в годах снисходительно мне улыбается, набирает льда в пластиковый стакан и дает небольшой моток тонкой ветоши.
– Ты, видимо, невеста?
– Ее труп, – понуро киваю я. – Куда мне?..
– За бар и направо, – показывает он.
Огибаю барную стойку и выхожу в небольшой коридор: справа две двери, а впереди пара раковин, над одной из которых, скрючившись, стоит Дима. Подхожу ближе, глядя на мутную розоватую воду, стекающую по напряженным кистям рук, синие вены на которых, кажется, могут прорвать кожу.
– Держи, – говорю я, протягивая Зимину ветошь.
Он молча принимает ее и вытирает лицо. Отрывает небольшой кусок и вставляет в левую ноздрю, а стакан со льдом послушно прикладывает к переносице.
– Как там наши молодые? – спрашивает он.
– Ты серьезно сейчас о них переживаешь?
– Это единственная проблема в данный момент. Саня немного перебрал…
– Сами разберутся! – резко отвечаю я.
– Ксю, я в порядке…
– Ну да. Точно. Выглядишь классно! Просто восторг!
Язык жжет, кислый ком подкатывает к горлу, будто меня вот-вот стошнит, а ведь дело не в вони, исходящей от туалетных комнат, не в алкоголе, не в драке – дело в нем. В парне, которого я люблю уже до очевидного безумия. В парне, который не хочет, чтобы я его любила. Разворачиваюсь, чтобы уйти, пока не натворила глупостей, но Дима ловит меня за руку, останавливая.
– Не надо так, Ксю, – умоляюще просит он.
– Как? – обессиленно спрашиваю я.
– Я все испортил, знаю. Прости. Я должен был стараться лу… – Оборачиваюсь, и он замолкает, опуская руку со стаканом.
Всматриваюсь в его лицо, в каждую черточку. Там все – и одновременно ничего. Вина, растерянность, страх, пустота и равнодушие. Он будто двоится прямо у меня на глазах, и я физически чувствую, как ему сложно находиться сейчас рядом со мной, потому что он не знает, кого из себя изображать, чтобы все исправить. Я и сама не знаю.
– Красивое платье, – произносит Дима, медленно скользя взглядом по моему телу. – Тебе очень идет.
– Спасибо, – безэмоционально киваю я. Не нужны мне такие сувениры, они ничего не значат, ничего не стоят. И Дима не нужен в качестве заводной игрушки. Мне нужно только, чтобы он был… чтобы он… В носу щиплет, нужно уходить, и скорее. – Я пойду, Дим. Проверю Саню с Настей.
– Хорошо.
Он отпускает мою ладонь, и я чувствую его тяжелый взгляд до тех пор, пока не сворачиваю к бару. Я делаю лишь хуже, это ясно как день. Возможно, Диме действительно необходима эта дистанция, тогда ему не придется больше притворяться, защищать и оберегать кого-то. Меня в том числе.
Инцидент с дракой забывается быстро, правда, после этого мальчишник и девичник превращаются в одну большую тусовку, ведь Саша наотрез отказывается оставлять невесту. Веселье продолжается в ресторане, за столом ведутся оживленные беседы. Мы с Димой сидим максимально далеко друг от друга и лишь изредка встречаемся настороженными взглядами, как бы проверяя, насколько хорошо каждый из нас играет свою роль. В завершение все выходят на улицу, чтобы запустить в небо шарики в знак прощания Насти с девичьей фамилией. Переливающиеся сердца и звезды поднимаются ввысь под громкие одобрительные крики, а Саша и Настя целуются. Друзья молодых вызывают такси и бурно прощаются. Обнимаюсь с девочками, машу парням. Целую брата в щеку, а Настя целует меня, после чего как-то встревоженно сжимает мои руки.
– Ты же в пятницу приедешь? – спрашивает она.
– Да, сразу после практики. Родители должны подхватить меня по пути.
– Тогда увидимся.
– Ага. Отдохните хорошенько.
– И ты, – говорит Настя, покосившись на Диму, на плече которого висит пьяный Саня. – Морев, иди-ка сюда.
Слышится шорох колес, кто-то из ребят выкрикивает автомобильный номер – мое такси. Брат отлепляется от друга, и я колеблюсь всего секунду, прежде чем коротко обнять Зимина и зашагать к машине. Распахиваю дверь, забираюсь на заднее сиденье и напрягаю каждую мышцу, чтобы не дать себе оглянуться.
Вот я и дома. По Балаклавскому проспекту мимо рощи, по кругу прямо, затем направо по улице Московской до проспекта Платовского. Выше к собору и налево на проспект Ермака. Родители, сидящие впереди, предаются воспоминаниям и воодушевленно обсуждают завтрашнее торжество, а я смотрю на знакомые места родного вечернего Новочеркасска и пытаюсь понять – люблю я его или же ненавижу всей душой. Город, конечно, ни в чем не виноват, но он хранитель многих моих воспоминаний, как хороших, так и ужасных.
