Он нервно вздыхает, а она весело хохочет, наслаждаясь очередной победой. Фомушкина давно поняла: лучший способ заинтересовать мужчину – не пытаться ему понравиться. Когда она сбежала из дома, у нее не было ничего, кроме пары комплектов одежды, скромной суммы денег, украденных у отца, и себя. Последнее – самое ценное, но осознание этого пришло не сразу. За полгода работы официанткой, проводя бо́льшую часть выходных в ночных заведениях, Женя обзавелась большим количеством знакомых и несколькими поклонниками, один из которых довольно грубо указал на ее место: «Ты ничего из себя не представляешь. Просто дырка. Какого особого отношения ты к себе ждешь?» И с того дня Женя больше ничего не ждала, решив: если людям так нравится пользоваться другими, она тоже может это делать. Бартер чистой воды. Помимо работы в Сети, в которую она ушла из общепита, каждый, кого Фомушкина подпускала к себе, получал счет. Кто-то платил деньгами и подарками, кто-то был просто для души и веселья, а кто-то мог расплатиться полезной услугой, как, например, один непростой мужик, имя которого Фомушкина никогда не произнесет вслух, но запомнит навсегда. Пару лет назад он не просто перевел денег на карту девушке, с которой провел пару недель, но и подключил связи, чтобы помочь Жене поступить в университет, оплатил обучение и дал совет, перед тем как вернуться к жизни порядочного семьянина: «Никогда не упускай шанса заложить в фундамент будущего то, что останется в нем навсегда. Красота и молодость не вечны». И Женя ухватилась за этот шанс, но не ради образования и диплома, а ради того, чтобы привнести в свою ненормальную жизнь хоть зернышко обыденности в надежде, что когда-нибудь оно сможет прорасти и дать плоды. Правда, ростка пока не видно, потому что Фомушкина не знает, как за ним ухаживать. И либо она научится, либо все так и сгниет под сухой землей травм и ошибок.
– Твоя очередь отвечать на вопросы, – заявляет Женька.
– Ты ни на один из моих не ответила, – хмуро произносит Максим.
– Боже, какой же зануда. Меня зовут Женя, двадцать пять лет от роду. Родилась на убогом хуторе в Адыгее. Мать не знаю, отец алкаш, бабка психичка. После школы переехала в Краснодар, работала где придется. Сейчас учусь на рекламщика и живу за счет похотливых мужиков. Доволен?
– Кхм… – натужно прочищает горло Максим. – Так ты…
– …шлюха? В какой-то мере. Но не бойся, с тебя денег не возьму. И брать-то нечего.
Шаги замедляются от скованности, и Женя растягивает губы в жесткой насмешке, поглядывая на Максима.
– Что? Уже не рад решению познакомиться поближе? Удобно быть очарованным кем-то, кого не знаешь, да? Можно выдумать все, что тебе нравится, и верить в это?
– Это твой главный пикап-прием?
– Работает же.
– Работает, – глухо отзывается он.
Впереди маячит небольшой сквер, освещенный желтым светом фонарей и круглыми лампочками над ларьком с напитками навынос. Максим ведет Женю к нему и спрашивает, глядя на плакат с ассортиментом:
– Что тебе взять?
– Кофе.
– Два больших айс-американо с двойной порцией карамельного сиропа! – обращается он к парню за прилавком.
Женя опускает голову, ветер раздувает ее волосы, скрывая милую улыбку. Взяв напитки, они прогуливаются еще немного, потом занимают лавочку в темном уголке. Молчание неприятно затягивается, заставляя обоих перебирать темы для продолжения разговора.
– Это необязательно, – беспечно произносит Женя.
– Что именно? – уточняет Максим.
– Узнавать друг друга. Мы можем просто поехать к тебе и хорошо провести время. Я не ищу отношений.
– Это заметно.
Фомушкина беззлобно фыркает и делает пару глотков ледяного кофе, а Максим рассматривает ее, пытаясь понять, что его держит рядом до сих пор? Вуаль таинственности слетела, загадок почти не осталось. Эта девушка скорее мерзкая, чем интересная, и все же есть в этих болотных мутных глазах нечто цепляющее.
– Откуда у тебя шрамы на груди и плечах? – решается он на еще один личный вопрос.
– Первая неудачная попытка суицида, – неожиданно быстро отвечает она.
– Первая?
– Всего было две.
Максим отворачивается, дернув желваками, и Женя этого не упускает.
– И кто это был? – бросает она.
– О чем ты?
– Сам ты не похож на суицидника, но тема, очевидно, знакомая. Люди, которые далеки от этого, обычно впадают в ужас и ступор, а тебе, похоже, больно. Так кто?
Максим нервно шмыгает носом, губы искривляются в озлобленной гримасе. Он уже давно не вспоминал об этом, но и забыть не может.
– Друг.
– Как?
– Крыша.
– Слабак, – хмыкает Женька, и Максим смотрит на нее так яростно, словно готов придушить на месте.
– Что ты сказала?
– Я вроде не заикаюсь.
– Ты ни хрена не знаешь, поэтому…
– Мне и не нужно знать подробности. Уверена, у твоего друга была отстойная жизнь, но он все равно слабак, раз мы сейчас обсуждаем его в подобном ключе.
– Заткнись! – рявкает Максим. – Ты даже не представляешь…
– А ты? – снова перебивает она, зло сощурившись. – Ты представляешь? Сочувствовал ему? Переживал? Почему же тогда не остановил?
